Молодые волшебники (*60 иллюстраций)

– Ммм, песня – это круто. А как группу назвал? – спросила Настенька.

– «Дохлые крокодилы», – ответил Марк и смущаясь, добавил. – Я там пока один, но… зато какой!

В голове Ушакова даже промелькнула незамысловатая мелодия. Воображение нарисовало, что он слушает её на любимой акустической системе. Не хватало только мощного сабвуфера и пяти колонок. А ещё компьютера, к которому вся эта система подключалась.

Марк даже на миг представил, как установил бы все это прямо здесь меж пылающих чаш под открытым небом и провел удлинитель на нижние этажи, где наверняка есть розетка.

И музыка лилась бы на всю округу. Чтоб и случайные прохожие, и соседи могли разделить чувства Ушакова.

Красота, она для всех… Хотят они того или нет.

Вдруг за спиной раздался грохот. Марк вздрогнул, обернулся и увидел, как буквально с неба прямо из воздуха образовались те самые колонки, сабвуфер, системный блок, монитор и клавиатура с мышкой до кучи.

Всё это добро обрушилось на голову несчастного старика.

Последним аккордом хрустнул по макушке тяжёлый цветной принтер, на котором чернявый распечатывал на фотобумаге то королей зарубежного рока и готического металла, то рэперов и аниме-персонажей.

Как и полагается двойственной натуре, одна половина комнаты Ушакова была в ярко-розовом и сиреневом цвете, другая в чёрном и красном.

Ненадолго, но громко и торжественно заиграла музыка.

Прозвучали слова:

Моё поколенье не сеет

И точно не пашет.

Оно лишь кайфует на выхах

и в танки бабашит.

Старик затих под грудой техники, на прощание дернув ножкой. Видимо впечатлённый истиной этих простых слов и незамысловатого звучания.

Едва музыка потухла, как озадаченный Марк потер лоб. Настенька присвистнула. А Жора воскликнул:

– Твоя лирика буквально убивает!

– Жизнь полна страданий и боли, – добавил прискорбно Ушаков.

По изменившемуся тембру голоса ребята уже поняли, что Марк плавно перестроился на готическую волну.

Только что ему нравился закат, и вот он уже он радовался надвигающейся ночи, да раздумывал об неотвратимости смерти.

Этот персонаж был не прочь послушать чего потяжелее. Но добивать оказалось некого.

Подойдя к старику, Марк склонился над потерпевшим, дотронулся до шеи и со всей серьёзностью заключил:

– Пульса нет. Есть зеркало? Проверим, чтобы наверняка.

– Да оно бы треснуло, если бы я в него сейчас посмотрелась, – добавила Настенька. – Я же не накрашенная.