Чёртов меч

В засилье сверхъестественных сил прагматик-староста не верил, уверенный, что Господь не допустит адские наваждения бродить по земле. Другое дело – обычный промысел: тут уж кому как повезёт; в конце концов, замок Тёмного Властелина был не так уж ближе к Погорелке, чем преисподняя.

Солнечный день выдался славный. Староста вёз на своей немолодой, но ещё плотненькой и сытой лошадёнке сено с арендованной у графа за жнитво пустошки, подрёмывал и размышлял о разном, когда лошадёнка, никогда в жизни ничему не удивлявшаяся, вдруг встала, как вкопанная, и заржала, как барский неженный конь.

Староста вздрыгнулся и проснулся.

К деревенской околице по тракту ковыляло что-то такое диковинное, что рука старосты невольно потянулась к ладанке на шее.

Диковинное было – баба в мужских штанах, тощая, как жердь, но с тяжёлыми грудями, распирающими барскую розовую рубаху, всю в блеске. Глазищи у бабы были дикие, губищи такие, будто в них пчела вцепилась, а растрёпанные волоса – седые, дающие на свет, вроде бы, краснинку, как кровь в воде.

В хиленьких ручонках с длинными нелюдскими когтями баба несла неведомой блестящей кожи торбу, а за спиной – громаднющую железину в сусальном золоте, откованную вроде меча, но как бы нерадивым или безумным оружейником. И баба эта посмотрела на старосту Эдхорта и радостно оскалилась белыми зубами.

В общем, Господь, в конце концов, самоуверенного старосту покарал: пришлось ему на старости лет увидеть ведьму.

Эдхорт гикнул и огрел лошадёнку кнутом по ушам. Непривычная к такому обращению, и без того перепуганная лошадёнка всхрапнула и помчалась вскачь, взбрыкивая задом, бодро, будто помолодев на пяток лет.

Жители Погорелки, увидав несущуюся во весь опор буренькую старосты Эдхорта, сразу поняли, что дело нечисто. Мужики похватались за колья и вилы, бабы от греха подальше захлопывали окна. Только вездесущие и бесстрашные мальчишки восхищённо глазели на идущую по тракту ведьму – как она покачивается в своих диковинных нелюдских сапогах и тоже на всех глазеет.

Глаза у ведьмы, впрочем, были вовсе не чёрные и не зелёные, как у отродья преисподней, а, скорее, голубенькие, как у котёнка. Оттого вид у неё был не чересчур страшный, если присмотреться поближе.

- Не бойтесь, правоверные! – осеняя себя защитным знаком Божьим, басил кузнец. – Ничего она не сделает, ежели, значит, пошлёшь её в бездну с верою, а потом прочтёшь «Да благослови мя»...

- Ох, бабоньки! – удивлённо заметила тётка Афнутия по прозвищу Балаболка.