Злая мачеха против

Но тут оркестр задает первый вальс, оговоренный мною для дебюта падчерицы, Амелия спускается вниз, берет предложенную руку брата, и они открывают бал.

Дальше все идет как по маслу. Амелия – настоящая звезда вечера. От кавалеров – запланированных и не запланированных – нет отбоя. С моей девочкой хотят потанцевать все. От совсем юных мальчишек до уже почти прикованных к инвалидной коляске старцев.

Амелия мила, приветлива, весела абсолютно со всеми.

Более того – она везде.

Играет с сыном лорда Шедвига в прятки.

Обсуждает моду с сестрами князя Альтона. О чем-то очень тихо и доверительно беседует с герцогиней Урлих. Танцует с робким герцогом. А уже через мгновенье смеется одной из шуток барона Изингауэра или восхищается манжетами Альтона.

Как бы после этого вечера все эти мужчины не перестреляли друг друга на дуэли!

Единственный, с кем Амлеия не смеется, не секретничает и не кокетничает – это бедный Герберт Бретинский. Мальчик покорно стоит возле бабушки, покидая ее лишь иногда, чтобы оказать внимание танцем той или иной ее подруге.

Мне жаль его, но коль таков выбор Амелии, то я не могу заставлять ее…

Вечер идет своим чередом. Приближается время торта и, как мне обещала фея, самого настоящего чуда. Я подзываю Арнольда и прошу его сходить в ледник.

-А почему не послать кого-либо из слуг? – с досадой спрашивает он. - Мне сестры Альтона все ноги отдавили в танце.

-Я не могу пустить слуг в наш ледник, - отвечаю я.

-Отчего?

Вздыхаю, но придвигаюсь ближе к Арнольду.

-Все эти люди – на самом деле мыши, - шепчу я ему.

Тот с непониманием смотрит вокруг, находит глазами одного из официантов, чешущего нос резкими движениями лапки (то есть руки )– и все – мне поверили.

Арнольд идет в ледник, а я краем глаза замечаю любопытную вещь.

Пока графиня Бретинская занята беседой с дамами из клуба леди, Амелия берет за руку юного Герберта и они исчезают за дверями бальной залы, ведущими в сад.

-Любопытно, - шепчу я сама себе, и, выждав немного времени, следую за ними.

На улице удивительно свежо и приятно после душной бальной залы.

Где-то далеко укает филин. Воздух наполнен ароматами осени: последние крокусы, спелые орехи, опадающие листья.

Вокруг тьма, но это мне на руку.

Я нахожу Амелию и Герберта возле качелей.

Моя падчерица сидит на них, слегка раскачиваясь. Герберт же стоит ко мне спиной, и о чем-то говорит, активно жестикулируя.

Мне приходится подойти чуть ближе и скрыться за стволом векового дуба, чтобы расслышать их.