Тут вам не кино

Приоделся, приобулся в цивильное, посетил магазин «Охотник, рыболов и выживальщик», в котором закупил тактикульный шмот и всё необходимое для нормального героя (а-то мало ли… вдруг ту амуницию, что осталась на поляне у лесных фей, кто прибрал к рукам?); прикупил новую «Сайгу» двенадцатой модели (как завещал писатель Андрей Круз, книги которого стал в крайние месяцы на досуге почитывать наш обновлённый Эдик, стволы лишними не бывают) и, конечно же, запася патронами. Всё это добро упаковал в большой непромокаемый тактикульный баул, а в другую (цивильную) сумку уложил приобретённый для тётки Анны Петровны дорогой подарок — шубу из чернобурки.

Собрался, значит, и тридцать первого числа декабря поехал в деревню. На своей, к слову, машине. Ещё летом Эдик отучился в автошколе и в сентябре приобрёл подержанную «Ниву» бежевого цвета.

— Эдик? — вытаращила подкрашенные в честь праздника красивые глаза Анна Петровна на крепкого спортивного мужика с аккуратной бородкой в дублёнке, штанах в стиле милитари и берцах, вышедшего из остановившейся у её ворот незнакомой машины.

— Я, тёть Ань. Кто ж ещё! — улыбнулся Эдик, обходя машину и открывая багажник. — Я тут вам кое-чего привёз… — сказал он, доставая из багажника сумку с подарком и всякими съестными ништяками, которые он прикупил по дороге в деревню.

— Ах! Эдичка! — всплеснула женщина руками, когда, войдя в дом, Эдик извлёк из сумки лисью шубу и протянул ей. — Да что же это! Это же денег каких стоит!

— Ерунда… — Эдик махнул рукой.

…Шуба подошла. Тётка смотрелась в ней весьма, надо отметить, эффектно. Женщина она была приятная, самую чуть полноватая, но без того веса, который обычно называют лишним. Нет, ничего лишнего в этой сорокапятилетней крепкой и ладной, грудастой бабе не было. Городские сверстницы Анны Петровны, чтобы так выглядеть, упражняются до седьмого пота в спортзалах и проплывают километры за раз в бассейнах, а Анна, которую Петровной звали исключительно из уважения, поддерживала форму благодаря натуральному хозяйству, требующему ежедневных трудовых усилий, свежему деревенскому воздуху и в целом здоровому образу жизни.

Посмотрел Эдик на неё, посмотрел, да так засмотрелся, что вспомнилось, как минувшей весной довелось ему осязать — пусть и большей частью в беспамятстве, полагая, что то вовсе другая была женщина — её роскошную, тяжёлую, упругую и такую тёплую грудь.