Тут вам не кино

Вспомнилось, как летом, после работы на огороде или в саду, пахло от Анны Петровны потом, и запах этот был всегда на удивление приятен, как обдавало его, Эдика, исходящим от неё жаром всякий раз, когда он на мгновение приближался к ней слишком близко. Замер наш Эдик, засмотревшись на эту женщину, и овладевшая им гамма чувств не укрылась от неё.

Приподняв с интересом изящную бровь, Анна Петровна посмотрела внимательно на стоявшего перед ней нового Эдика — не того замарашку и задрота с длинными несвежими патлами, каковым он был раньше, а уверенного в себе, сильного, в меру наглого и, пожалуй что, красивого молодого мужчину, младше её на семнадцать лет, — посмотрела и улыбнулась ему.

«Ну и что, что младше на семнадцать лет…» — сказала она себе, а он каким-то пока ещё до конца неясным ему образом прочёл эту мысль…

…Час спустя прошедший неожиданную «инициацию» Эдик вышел из дома своей двоюродной тётки и, мимолётом размышляя на тему законности и моральной допустимости только что многократно содеянного, направился в сад к знакомому деревянному строению.

Причём, в этот раз Эдик даже не помышлял о сокрытом в яме под строением проходе в иной мир. Сейчас ему требовалось просто справить нужду.

Наш герой довольно быстро разобрался с моральной дилеммой. Если можно иметь отношение с кузиной — сиречь двоюродной сестрой, и даже вступать с ней в законный брак, то почему бы не иметь таковых отношений с двоюродной тёткой? Закон таких отношений не запрещает. Другое дело — общественное, мать его, мнение… Здесь деревня.

Соседи Анны Петровны знают Эдика как её — хоть и двоюродного, но, всё же — племянничка. Поэтому, решил Эдик, только что начавшиеся между ними отношения лучше не афишировать.

Шевеля валенками, в накинутом на голое тело старом тулупе Эдик шагал по протоптанной в снегу дорожке. На небе блестели звёзды, вокруг стояли припорошенные снежком яблони, и уже показался впереди украшенный шапкой снега деревянный домик сортира, когда на тропинке впереди с треском раздвинулась ткань реальности, и из открывшегося портала навстречу Эдику вышел старый знакомец — добрый волшебник из Мордорвинда Саурваронзуррбантургбенгурион.

Похожий на актёра-гомосека старец был, как и всегда, облачён в неизменную белую хламиду, и в руке его был магический посох.

— Ну ни хрена ж себе! — остановившись, сказал Эдик. — Так ты и сюда ходить можешь!

— Я везде могу, — с раздражением ответил волшебник и зло уставился на Эдика.