Тут вам не кино

Кому выпадет фарт, тот себе и заберёт.

— И получится, что один из нас на полста штук с дела больше поимеет… — задумчиво протянул Сеня и посмотрел на товарища неодобрительно. Потом немного подумал и предложил: — А давай её нахер здесь закопаем! Пускай будет клад! Вот под эту самую плиту и сунем, покойнику под личную ответственность! — гоготнул он на последних словах.

— А потом, — не став смеяться над шуткой товарища, сказал Толик, — окажется, что покойник нам попался безответственный, и монету упёр мимо пробегавший заяц…

— Э, братан, ты это вот щас на что намекаешь? — Сеня посерьёзнел.

— Что это я буду тот заяц?..

Так, слово за слово, стали наши герои сначала спорить, а потом и ссориться…

Дело едва не дошло до мордобития. И обязательно бы дошло, а там рассорившиеся подельники потянулись бы и за «стволами», если бы их ссору не оборвал странный звук, исходивший из-под той самой могильной плиты, на которой они разложили награбленное.

Звук был глухой и вместе с тем скрипучий, будто на глубине под землёй была пустота, какое-то помещение, может быть, и в том помещении имелась ржавая-прержавая железная дверь, которую стал кто-то открывать, да не мог открыть сразу и потому принялся пинать ту дверь ногами или долбить по ней чем-то тяжёлым.

— Бля! Тихо! Ты это слышишь, Сеня?

— Слышу…

В этот момент земля у них под ногами мелко и часто задрожала.

— Ах ты ж бляха-муха! — вскрикнул Толик, а Сеня и вовсе стал материться, что твой старшина в армии, часто и заковыристо. А потом оба они замерли, в ужасе глядя на могильную плиту, которая вместе с разложенными на ней деньгами медленно двинулась в сторону, открывая взору товарищей тёмную-тёмную щель.

Щель расширялась небыстро, но Толик с Сеней смотрели на неё как загипнотизированные.

Когда же движение плиты прекратилось, из открывшейся могилы, внутри сплошь выложенной красным старинным кирпичом, показался ветхий мертвец, сухой как мумия Тутанхамона. Мертвец с хрустом повертел головой, переводя взгляд сухих, как у вяленого леща глаз с Толика на Сеню и обратно.

— Ну что, мудаки, уставились! — прокряхтел мертвец сухим, будто прокуренным голосом древнего старца.