Будьте моей вдовой

Как настроение? Наверное, вся в мыслях о предстоящем мероприятии?

Он уселся рядом, быстро передал хозяину «Ночной закусочной» сумку с лакомством и любопытно уставился на меня.

Я несколько растерялась и чудом не выронила хаси — деревянные палочки для еды. В Джапоне в ходу именно хаси, а не вилки. В Тлен-Авиве — наоборот. В Шавасаки же каждый выбирает то, что ему по душе. Никого не удивит, если вы будете есть тем, что удобнее, позабыв о культурных различиях двух народов.

Точно так же, как и то, что я сейчас ем лепешки, джапонские куриные котлетки цукуне и тлен-авивскую баклажанную пасту бабагануш.

Не верите, что вкусно? Ха, сначала попробуйте!

— Я вас тоже рада видеть, господин Розенцвайг. Но позвольте узнать, о каком мероприятии речь?

На этот раз удивился он.

— Как это? Разве может думать молодая красивая женщина о чем-то другом, кроме этого?

Господин Исудзу в это время вынес чай для ювелира и с интересом посмотрел на меня.

— Хм… Вы выставили на продажу то колье с рубинами и серьги в виде огненных птиц? — предположила я.

Комплект был великолепен, но Розенцвайг по каким-то причинам не хотел его продавать. Я уговаривала, убеждала, торговалась, предлагала ужин с госпожой Бет-Шалом, но старик не сдавался. И если сейчас он все решил продавать, о-о-о!

— Марджари! Я не об украшениях, я о свадьбе! Ваш жених вчера заказал у меня обручальные кольца!

***

— В смысле, было заказано за неделю до того, как прийти ко мне? — спросила я, картинно уперев руки в боки.

— А что? Прекрасный срок, — ни капли не смутился Алон.

— Золото, рубины и бриллианты. Я бы ещё мог сомневаться касаемо рубинов, но, помня о ваших предпочтениях…

— Вы их наизусть учили?

— Что вы, мне секретарь предоставил прекрасную распечатку. Там всё очень детально изложено. Мои работники очень щепетильны и внимательны.

Я шумно выдохнула, призывая в свидетели всех богов.

Дорогие боги! Если чисто случайно я убью Алона Ноаха, золотого наследника рода Запретных артефакторов, то, клянусь прахом моей матушки и чжу в венах, не из злых побуждений, а только ради спокойствия на душе!

Стоило мне вернуться домой, как пожаловал Алон собственной персоной.

Да ещё и не один, а в сопровождении двух мужчин в тёмной одежде. Те шустро внесли в коридор массу коробок и свёртков.

— Это подарки, — сверкнул улыбкой вошедший Алон. — Вообще-то их полагается дарить во время ухаживаний, но так как у нас всё идёт по ускоренной программе, я решил привезти всё сразу.