Я вам не ведьма!

— Нашол! — Радостно возопил мой недавний знакомый, — Нашол я!

Он вплыл в комнату, ничуть не смущаясь такой банальной преграды, как какая-то там стена. Ну, когда он в прошлый раз растворился в воздухе, я, конечно, заподозрила, что это не предел его возможностей; но я совершенно не ожидала, что он продолжит мне их демонстрировать.

Я бросила взгляд на кровать Бонни: подружка тихонько посапывала, и даже Каркара, кажется, прикорнула. Кто бы мог подумать, что мертвые тоже спят!

Я бы позвала на помощь, если бы знала, кого.

— Э-э-э… ну да, вот она я… — пробормотала я, когда наконец вспомнила, как пользоваться языком, — э-э-э…

Если бы… как же его звали? Жешк? Жешек? Отыскал любимую клюку или еще какую-нибудь важную, но личную вещь, то вряд ли заявился бы ко мне хвастаться. Кто я ему вообще? Значит, наверное, искал меня? Не слишком-то сложная задача, и уж тем более не срочная, мог бы и до утра подождать.

Ерунда какая-то. Точно сон. Не кошмар даже, а один из тех дурацких снов, которые в любой момент могут им обернуться. Я чуяла, что что-то тут нечисто.

— Та че тя искать-та? Ты вона на! Бабушку я твою нашол. Алиту…

Это ласковое «бабушка» выделялось средь его скрипучего старческого говорка, как прыщ на лбу, как гора на ровном месте, или как песня влюбленного, звучащая посередь базарной свары.

Имя ее он вообще говорил так, как будто получил его в дар, и теперь пробует на вкус, звонкое и яркое.

В моей голове почему-то промелькнула картинка: однажды папенька возил меня в театр на какую-то жутко модную в тот сезон постановку про любовь. Сейчас мне не припомнить всех перипетий сюжета, но был там момент, который врезался в мою память, кажется, навсегда.

Несколько минут, отданных на откуп второстепенным персонажам. Ученик колдуна на спор сварил любовное зелье, а его давняя подружка, веселая селянка-хохотушка, случайно выпила.

Только вот что-то он в том зелье напутал.

«Я буду твоя, только твоя, вечно твоя раба!» — она каталась у него в ногах, она рвала на себе волосы, она целовала пыль, по которой он ступал.

А потом заколола его и сделала из его черепа чашу. И такой возлюбленный ее полностью устроил, потому что она могла в любой момент достать его из заплечного мешка и взглянуть в лучшие сапфиры, которые вставила на место глаз.