Попаданец на максималках (0). Предыстория

Года за три никак не успею. Может, за четыре получится?

А ничего так язычок у девки-то, мягкий. И минута не прошла, а она им мой палец аж до второй фаланги слизала, будто и не было ногтя никогда. Больно же! Ладно, отрастёт, никуда не денется. Зато и кровь больше не хлещет.

— Может что ещё Вашему Имперскому Высочию отлизать? — спрашивает девица, и бровь подняла.

Знает, чертовка, что поднятие брови — это канон в любой книге про попаданца. Правда, кто-то её ещё и изгибает, но это уже плюрализм. Демократия, тьфу. Интересно, а нужна ли будет демократия в моей империи?

— Нет, больше ничего мне сегодня отлизывать не надо, вдруг, не отрастёт?

И ладошкой самое сокровенное прикрываю.

— Ты лучше скажи, какой год на дворе? Я, когда ночью с кровати звезданулся, головой стукнулся и теперь ничего не помню. Вот тут помню, а тут — нет.

— «Звезданулся»? Какое интересное слово, надо будет его в мой альбом записать. Ой, чую я, барин... тьфу... Ваше Имперское Высочие, что ты мудростью, что тот прохвессор академский наполнен, хотя телом и юн вельми.

Хорошо говорит. Канонично. Вот только на вопрос не ответила.

— А год нонче урожайный, — продолжила девица. — Солнце каждый день всходило на западе и падало на востоке, и все цвяточки согревало и теплом опаивало.

— Дура! — кричу я, не сдержавшись.

И на мой величественный возглас вбегают в спальню гвардейцы. Стоят, истуканы, то на меня, то на девку смотрят и в усища лыбятся. Мдя... форму им надо будет заменить. Белые колготы, красиво смотрятся, конечно, но вот эти жёлтые пятна портят весь воинственный вид.

— Какой год на дворе? — спрашиваю.

Один, видимо, младший сержант, отвечает за всех:

— Год нонче урожайный...

Наступило время обеда. Девка Глашка, моя нянька, оказывается, проголодалась, и пока я размышлял о своём будущем величии, незаметно отволокла моё тело в постелю и там всего облизывать стала. Уже когда она добралась до пальцев на ноге, я очнулся от грандиозных планов и слегка оттопырил палец.

Ну вот... теперь у Глашки зуб выбит. Вон дыра какая некрасивая видна. Тьфу! А я её уже почти полюбить был готов. Что делать-то? Тут вспомнил я, что раньше стоматологи делали, — брали чей-нибудь здоровый зуб и вставляли на место удалённого. Процент приживаемости пятьдесят на пятьдесят был. То есть, или да, или нет.

Вот я и цыкнул на ревущую девку, поднял еёный зуб с пола, обтёр и приставил.