Античные хроники

Психов в Греции (впрочем, как и во все древние времена) всегда с избытком хватало. Каждый третий герой, можно сказать, был слегка ненормальным. Но Аякс, пожалуй, переплюнул их всех вместе взятых.

«Ещё немного, - нервно подумал Агамемнон, - и он начнёт бросаться на людей».

Под «людьми» царь, конечно же, подразумевал себя обожаемого. Уж очень ему не хотелось быть задушенным среди ночи полоумным героем. А тот на утро проснётся у бездыханного тела Агамемнона, сладко зевнёт и радостно так заявит: «Наконец-то морские волны выбросили на сушу тело пропавшего Одиссея.

Кошмарная картинка, представшая перед глазами Агамемнона, была настолько реальной, что у бедняги чуть не случился очередной удар.

В первый раз древнегреческий Кондратиус хватил царя, когда тот хорошо протрезвев после первой брачной ночи, взглянул затуманенным, но уже достаточно верно воспринимающим окружающую действительность взглядом, на молодую жену свою Клитемнестру, храпевшую на подушке рядом.

Шок был таким, что царя еле-еле откачали (пришлось даже вмешаться самому Асклепию).

Вычухавшись после удара, Агамемнон приказал своей благоверной сбрить к сатировой матери проклятые бакенбарды.

Клитемнестра согласилась, и в семье Агамемнона на долгие годы воцарился мир и покой, именуемый в простонародье – супружеской идиллией.

Но эта идиллия длилась не долго…

***

- Двигаемся строго на север, - заявил Агамемнон, справившись с волной накативших на него гнусных семейных воспоминаний.

Пошли строго на север.

Правда, где север ни один из великих героев не знал. Ну да какая, в принципе, разница? Так или иначе, но наткнулись они вскоре на колодец, у которого стояла с коромыслом…

- Вот это мой размерчик! – хрипло прошептал Аякс, с открытым ртом уставившись на чудовищную великаншу, набирающую в кожаные бурдюки колодезную воду.

Великанша стояла к героям спиной, и мужчины смогли по достоинству оценить впечатляющие габариты её округлых прелестей.

Куда там пресловутой Навсикае.

Агамемнон на глаз прикинул размер зада великанши, и ему сразу же сделалось плохо.

- Твою мать, - отчаянно простонал он, - так мы же попали в страну лестригонов.

Случилось худшее из того, что вообще могло с ними произойти.

То, что перед ними не циклопша, Агамемнон понял сразу.

Всё-таки циклопы были намного больше лестригонов, как-никак божественные дети. Хотя в какой-то момент царь и засомневался. От глупых циклопов ещё была призрачная возможность сбежать.