Античные хроники

Но всё же чудовищная девка оказалась лестригоншей и это стало понятно, когда впавший в состояние полной невменяемости Аякс, её окликнул.

- О прекрасное видение, - гаркнул могучий герой, да так, что Агамемнон на всякий случай проверил свою набедренную повязку, - назови своё имя!

Великанша с недоумением обернулась.

То, что Агамемнон поначалу принял за бурдюки с ключевой водой, оказалось её грудьми. Глаза у суперфемины было два, левый, правда, немного косил, но это уже не имело никакого значения.

«Значит всё-таки лестригоны», - как-то безразлично констатировал царь.

- Опа, - сказала великанша, раздвинув толстые губы в подобии дружелюбной улыбки. – Мужики! А почему вы такие маленькие, особенно этот коротконогий?

И девичий перст бестактно указал на Агамемнона.

- А мы много болели, - нашёлся Аякс, - и давно ничего не ели.

- Бееееедненькие, - протянула великанша, - идёмте же скорее во дворец моего отца Антифата, там вас накормят, напоют, помоют. Мой отец любит незваных гостей. Ну что вы стоите?

Великие герои переглянулись.

Агамемнон молча позволил решать Аяксу.

А Аякс всё уже решил, как только увидел фемину своей мечты.

- Конечно, о мой нежный цветок в обители безжизненного камня, - нежно ответил могучий герой.

- Странные вы какие-то, - задумчиво проговорила лестригонша, - ну да ладно, не моё это дело, пусть отец решает, что с вами делать.

Что ж весьма многообещающее начало.

***

Да, в тот день действительно произошло нечто из ряда вон, а именно: Аякс сын Оилея ВЛЮБИЛСЯ.

Ну, делал он это конечно не в первый раз (особенно, когда посещал какой-нибудь древнегреческий бордель), но признаем что… м… м… обстоятельства для всплеска нежных чувств были совсем неподходящие.

Пока они шли следом за великаншей широкой горной тропой Агамемнон попытался это Аяксу доходчиво втолковать, но куда там, Аякс даже взгляда не в силах был оторвать от соблазнительно (с точки зрения Аякса) перекатывающихся… или как в таких случаях говорится… соблазнительно виляющих бёдер лестригонши.

Груда роскошного (опять же по мнению Аякса) женского тела завораживала.

Плавные изгибы заставляли замирать дыхание, а груди… О эти груди, в них хотелось утопиться, покончив жизнь самоубийством.

- Аякс, вспомни Навсикаю! – яростно шептал на ухо другу Агамемнон. – Одиссей тогда был на волосок от своей гибели…

Но Аякс его понятное дело не слушал.

Агамемнон бросил своё изначально провальное занятие вразумить могучего героя и принялся вспоминать, что ему известно о стране лестригонов.