Недомаг

— Да, но смотри на это с другой стороны, — усмехнулась Лили. — У нас, по крайней мере, будет хорошее зрелище.

Когда они подошли к большой палатке в центре лагеря, Оргхелла остановилась и повернулась к Герберту.

— Постарайся быть честным и уважительным, — прошептала она, ободряюще пожав его руку. — Отец может показаться суровым, но он справедлив. Ну, почти всегда.

Герберт только кивнул, чувствуя, как страх захлёстывает его. Он даже не заметил, как они вошли в палатку, пока не оказался лицом к лицу с вождём орков.

Вождь был огромен. Его мускулы казались больше, чем у большинства людей, а его лицо излучало такую мощь, что Герберт на мгновение подумал, что перед ним стоит сам дух войны. Вождь сидел на троне из костей и металла, обрамлённый мехами, и смотрел на них с выражением, которое могло бы заставить обратиться в бегство даже самого храброго героя.

— Отец, — начала Оргхелла, подходя к трону и кланяясь, — это Герберт, маг, который помог нам освободиться от проклятия.

Вождь молча посмотрел на Герберта, как будто оценивал его весомость как будущего члена семьи, что, по мнению Герберта, должно было включать анализ его костей на прочность.

— Герберт, — прорычал вождь, его голос был таким глубоким, что, казалось, сам воздух вибрировал от него. — Я слышал, что ты спас мою дочь и орду. Это правда?

— Э... ну, да, — пробормотал Герберт, чувствуя, как его голос предательски дрожит. — Но это не только моя заслуга... это была командная работа.

Вождь хмыкнул, что могло означать как одобрение, так и мысль о том, как легко его было бы раздавить.

— Ты планируешь стать мужем моей дочери?

Этот вопрос прозвучал как приговор, и Герберт почувствовал, как у него внутри всё сжалось. Он оглянулся на Оргхеллу, которая улыбнулась ему, и на Лили, которая, в свою очередь, дала ему знак, мол, "говори, или он тебя съест".

— Эм... да, я... я бы хотел, — пробормотал Герберт, осознавая, что это самый рискованный момент в его жизни.

Вождь молча разглядывал его ещё несколько мгновений, затем резко встал.

Герберт невольно отступил на шаг, не зная, чего ожидать. Но вместо того чтобы раздавить его или сделать что-то столь же ужасное, вождь протянул руку и положил её на плечо Герберта, причём так, что тот едва не рухнул под её тяжестью.

— Тогда ты достоин быть моим зятем, — объявил он, и его лицо впервые за всё это время приняло что-то, напоминающее улыбку. — Свадьба состоится через три дня.

Герберт на мгновение замер, осознавая, что его только что обручили.