За тридевять земель

Бережно уложенная на сухой песок Василиса, не дожидаясь реанимационных мероприятий, села, потом вскочила на ноги и попыталась броситься к морю. Тави толчком опрокинула её и придавила лапой:

— Куда, идиотка? В последнюю минуту ведь вытащили!

Пытаясь выкатиться из-под лапы и встать на колени, девушка надрывно закашлялась, и прохрипела:

— Пустите! Он меня зовёт!

Не убирая лапы, Тави спокойной поинтересовалась:

— Зовёт — кто?

— Да Макс же! Он там!

Оглядев безжизненный горизонт и тающую лунную дорожку, пума мягко, успокаивающе замурлыкала:

— Нет там никого.

Обернувшись к парню, она вполголоса поинтересовалась:

— Макс — это кто?

— Парень её бывший.

— Расстались?

— Нет, он погиб, почти два года назад.

Тави нехорошо оскалилась:

— И, пожалуй, я догадываюсь, как он погиб. Утонул?

Василиса уже спокойно села и резко возразила:

— Значит, не утонул, если за мной пришёл.

Она посмотрела на тёмное море, перевела взгляд на парня и с невероятным удивлением воскликнула:

— Гриша, а ты здесь что делаешь?

Григорий, выливающий воду из туфель, с облегчением вздохнул, многозначительно взглянул на Тави и спокойно ответил:

— Знаешь, я и сам хотел бы узнать.

Убедившись, что морок отступил и Василиса более-менее пришла в себя, гигантская кошка села между ней и морем, брезгливо отряхнулась, и коротко объяснила:

— Сирены.

На недоуменные вопросы уточнила так же конспективно:

— Русалки. Ундины. Лобасты... Кто-то из них.

Потом задумалась, и опасливо добавила:

— Судя по силе зова, как бы не сама Морена была.

Григорий возмутился:

— Да что этой нечисти от нашей Василисы понадобилось?

Поведя лопатками, Тави скинула со спины как будто прилепившуюся к ней, дрожащую Ликси и кивнула в сторону девушки:

— Давай, на место.

Ликси, даже не стряхивая налипший на мокрую шкурку песок, рванулась к хозяйке, и уменьшившись, обвилась вокруг запястья.

Пума одобрительно кивнула:

— Вот сразу бы так.