За тридевять земель

Нашёл он её — там, где настоящую владелицу нечисть сильно покалечила, а кольцо вместе с рукой оторвала. Хозяйка за все эти годы в сознание так и не пришла, овощем лежала, вот мы на след колечка-то выйти и не могли.

— А почему Макс его снял? Он всегда его на шнурке носил, вообще никогда не расставался.

— Наверняка жечь оно его начало. Как раз в то время, когда он в свою последнюю авантюру пустился, владелица колечка умерла, отмучилась. Вот оно и стало новую хозяйку искать, настоящую.

— А меня не обжигает.

— Значит, ты хозяйка и есть.

— Что, теперь оно мне удачу будет приносить?

— Удачи у тебя и своей хватает, но колечко ещё добавит. Ну, и ещё по мелочи.

— А можно про мелочи поподробнее?

— Ничего особенного. Теперь ты одна из семи старших Хранителей проходов. И путешествовать можешь по сказочному миру как заблагорасудится, и в него, и из него, да и на Земле варианты есть.

Василиса ойкнула, бабушка сочувственно кивнула:

— Рановато на тебя это свалилось, теперь не скинешь.

Ну, Тави тебе всё расскажет.

— И она тоже?

— А ты сама как думаешь? Как бы она иначе твоего Гришу смогла притащить? Да ещё и не через дверь, а стену проломила, и не одну.

— И совсем он не мой. А вот ещё одну старшую я думаю, что знаю. И перспектива общаться с ней меня как-то не вдохновляет.

Бабушка заинтересовалась:

— Интересно, до чего ты додумалась. И кто это, по твоему мнению?

— Да есть такая, профессор Никифорова.

Бабуля изобразила на лице знакомое высокомерное выражение и спросила:

— Она?

Утвердительному кивку внучки Мари явно обрадовалась, и спела уже знакомую песню — мол, если уж сама Внучка... И тут же потребовала и серёжку куда следует прицепить, и кольцо надеть, на мизинец левой руки.

На возражения внучки, что оно и на средний велико, только усмехнулась и начала руководить процедурой.

Кольцо было снято со шнурка о положено на Василисину ладонь. После этого бабушка, не говоря дурного слова, неожиданно воткнула в мизинец девушки острую иголку, прижала окровавленный палец к кольцу и скомандовала:

— Скажи — принимаю.

От неожиданности и боли Василиса ойкнула и возмутилась, поэтому ритуальная фраза несколько отличалась от канонической:

— Ой, блин, какого чёрта, предупреждать надо.