За тридевять земель

До чего же у тебя мерзкий рык получается. Научи, а?

Демонстративно повернувшись к Волку спиной, он протянул Василисе руку:

— Начнём сначала. Я — Ренар, певец, в вашем мире известен как Лис. А ты как сюда попала?

Волк вмешался:

— Только не забудь уточнить, что ты — любимый и единственный ученик птицы Сирин, а по слухам — так и вообще родственник. Правда, она вроде бы тебе волшебный голос ставила, чтобы ты в соседнем мире блистал, а не здесь девиц завораживал.

Особенно тех, которые сюда на день-два приехали.

Брюнет так густо покраснел, что Василисе его даже стало жалко, хотя по-хорошему следовало разозлиться. Но разозлилась она только на себя: это надо же — так глупо попасться. Ведь никогда, в отличие от Инги, от таких вот проникновенно-сладких с ума не сходила. Вспомнив, с каким придыханием подруга говорила о Лисе, девушка улыбнулась:

— С начала — так с начала.

Я — Василиса, из Москвы...

За спиной со звоном осколков упала кружка, взвизгнула девица, а трактирщик с грохотом плюхнул обратно на стойку пустой бочонок из-под пива, который собрался было заменить на полный, и настороженно уставился на компанию. В зале воцарилась тишина.

Ренар, при имени «Василиса» вздрогнувший, а затем замерший, пришёл в себя, развернулся к залу, и полузаговорил-полузапел:

— Девица эта — туристка, из-за тридевяти земель к нам добравшаяся через леса дремучие, Тридесятого царства гостья дорогая, к самому Иван-царевичу путь держит.

Чудесам нашим прибыла дивиться из краёв диких. От жары, а паче того от восторга и восхищения немного разумом повредилась. Сейчас охолонёт, отдохнёт, в себя придёт и дальше пойдёт. Так что пейте, веселитесь, а я девицу в разум приведу и вам ещё спою.

Вскочившие было посетители успокоились, и начали с грохотом скамеек усаживаться обратно, со смехом обсуждая диких туристов и их выходки.

Почти у каждого нашлась забавная история, зал снова заполнился гулом голосов, звоном кружек и требованиями свежего пива.

Подталкивая изумлённую девушку к стойке, Ренар сквозь зубы прошипел понуро плетущемуся позади Волку:

— Идиот серый, неужели не предупредил?

— Старость, чтоб её, простые вещи забывать стал.