За тридевять земель

Чувствовалось, что слушатели утомились — за дальним столом два мужичка крепко спали, положив головы друг другу на плечо, не реагируя ни на пронзительные гитарные аккорды, ни на сиплое крещендо в конце каждого куплета.

Кружки стучали не так оглушительно и вразнобой, да и опустошались намного медленнее, чем в начале вечера. Крайние столы вообще обезлюдели, а у дверей маячила массивная женская фигура, подающая недвусмысленные знаки низкорослому дедку, не в такт приплясывающему прямо перед певцом.

Тот демонстративно внимания на знаки не обращал, как, впрочем, и на музыку, продолжая двигаться в рваном ритме, сделавшим бы честь любой сельской дискотеке.

Сидевший за дальним столом мужчина в плаще, накинув капюшон, направился к выходу вслед за зрителями, старательно обходя танцора, но дедок, в очередном безумном па, налетел на него, на секунду затормозил, и без сил рухнул на ближайшую скамью. Капюшон, слелетевший с мужчины как раз под лампой, явил Василисе чеканный профиль, несколько испорченный длинным бледным шрамом.

Мужчина бешено сверкнул глазами и выскочил в дверь, притормозив только для того, чтобы бросить в шляпу монету и переброситься парой лов со стоящим на крыльце слугой.

Тем временем голос Ренара зазвучал все более хрипло — то ли от усталости, то ли репертуар обязывал. Василиса подумала, что, хрипи-не хрипи, а как у Высоцкого всё равно не получится. Поморщившись, она решила, что пора это безобразие прекращать, и подтолкнула Волка к сцене.

Тот сначала недоуменно сморщил нос, потом понятливо кивнул, вскочил на помост и начал подвывать, неожиданно чисто попадая в тон.

Ренар запнулся от неожиданности, но быстро пришёл в себя, и закончил песню эффектным аккордом. Затем обернулся, нашёл взглядом Василису, помахал ей рукой, коротко поклонился зрителям и спрыгнул с невысокого помоста. Зрители, сообразив, что концерт окончен, начали шумно подниматься и продвигаться к выходу, по дороге бросая монетки в традиционную шляпу, лежащую на табурете у дверей.

Разбуженные мужички попытали встать, а когда это не удалось, плюхнулись обратно на скамью и потребовали продолжения банкета: медовухи и песен. Медовуха им была немедленно предоставлена, а вот с песнями вышла заминка: Ренар отрицательно покачал головой, подхватил гитару и направился к уже ставшей почти родной комнатушке.