За тридевять земель

Всё время что-то окружающим доказать пытается: отцу, ребятам на курсе, тебе вот, да и вообще — всякому мимопроходящему. Ну, избалованный, это есть. А так он парень-то неплохой, и помогал многим — и деньгами, и с работой...

— Только вот не нужно меня за него агитировать!

Подхватив Василисин мешок, Григорий поднялся, и повёл девушек к выходу, обстоятельно объясняя:

— Я не агитирую, а свою точку зрения выражаю.

В квартиру Василиса входила с ощущением как минимум месячного отсутствия — обстановка казалась чужой, странной и какой-то тускло-убогой. Оказалось, что всего один день в интерьерах из натурального резного дерева заставляет по-иному воспринимать икеевский ДСП-шный минимализм.

Немного подумав, девушка достала из мешка сарафан и пристроила его на дверце шкафа, а кокошник повесила на угол телевизора: вот, теперь совсем другое дело.

Походив по комнате, она постояла на балконе, любуясь на молодой месяц, потом собрала разбросанные книги и аккуратно поставила в шкаф, провела пальцем по полке и, обнаружив пыль, отправилась за тряпкой. Не дойдя до кухни, Василиса остановилась, поняв, что просто оттягивает неизбежное.

Притащив с балкона стремянку, она достала из самого дальнего угла верхней полки стенного шкафа небольшую коробочку, перенесла её на журнальный столик и со вздохом открыла. Коробку эту в позапрошлом ноябре принесли друзья Макса. Она как раз ждала его возвращения — за прошедший год это стало одним из основных её занятий — из ежегодного похода на яхте по штормовому Северному морю.

Василиса рванулась на робкий дверной звонок — ведь дней пять, как должны были вернуться — только успев подумать: неужели опять ключи потерял? А подсознательно она уже догадывалась: что-то не так.

Увидев пятерых постоянных Максовых спутников, стоящих с опрокинутыми и потерянными лицами, она только и спросила:

— Как?

Объяснения, что Макса смыло с палубы при заходе в Скагеррак, она практически пропустила мимо сознания.