Повелительница леса

Поэтому поверить в то, что именно мне удалось попасть в мир прекрасных сказочных созданий, получалось с трудом.

Я ощупала свое лицо. Глаза, нос, губы, — вроде бы все на месте, а лицо, как и сказал Алистер, намазано мазью с травяным запахом.

Где здесь зеркало? Я должна увидеть, насколько все плохо.

Большое зеркало в серебряной раме отыскалось в противоположном углу комнаты, рядом со старинным шкафом. Попытавшись встать, я испытала такой приступ головокружения, словно меня раскрутили в обе стороны по меньшей мере раз пятьсот.

Комната в диком танце заплясала перед глазами.

— Святые маргаритки! — выпалила я любимую присказку своей мамы. — За что мне это? А Маркус, наверное, спокойно попивает дома чай, хотя уж кому и полагается хороший удар по голове, так это ему!

Через какое-то время все предметы в комнате заняли свое место, и я, сглотнув, предприняла еще одну попытку. Держась за стены, на трясущихся ногах я дошла до зеркала и громко выдохнула. Под глазами обнаружились огромные синяки, словно кто-то приложил к моим щекам лепестки василька, все лицо покрыто мелкими порезами и ссадинами, губы потрескались, а лицо приобрело зеленоватый оттенок.

Только через несколько мгновений я поняла, что это из-за лечебной мази Алистера. Несколько глубоких порезов разной длины вились по шее, спускаясь под ворот сорочки.

— За это «украшение» я однажды поблагодарю тебя, Маркус! — мстительно прошептала я.

Мои рыжие волосы кто-то заботливо расчесал и заплел в косу. Я приподняла сорочку, в которую меня переодели, и обнаружила, что тело выглядит немногим лучше лица.

Ноги в красных муравьиных укусах, а ступни выглядят так, словно меня долго били по ним хорошо наточенным ножом.

От души пожалев себя, я собиралась заглянуть в шкаф, чтобы поискать свою одежду, но еще один приступ головокружения заставил меня опуститься на пол. Такой меня и нашел вернувшийся Алистер. В руках он держал прозрачную бутыль, в которой плескался темно-коричневый напиток, и высокий кубок. Алистер поставил принесенное на столик у кровати, а затем легко подхватил меня на руки, словно я весила не больше кофейного зерна, и отнес в постель.

От лекаря приятно пахло свежими яблоками.

— Вивиан, я понимаю, что женское тщеславие превыше благоразумия, но я должен вылечить тебя за неделю. Если не будешь усложнять мне жизнь, буду очень тебе благодарен, — твердо сказал он.

— Простите, — прошептала я, помня, что с безумцами лучше соглашаться. — Я должна была убедиться.