В конце времен

- Это был серый стих, а не белый! - с толикой мрачности договорил Эрнест, - А плясовая – это тоже романтично? Ну, ладно, гопак с речитативом – это внушает уважение, исполнение песни с игрой на ложках – тоже ничего, но зачем устраивать настоящий театр мимики и жеста???!!! Я не профессионал, я не знаю, что они хотят сказать своими телодвижениями, чего издеваться-то???

«Не вынесла душа стихов поэта…» - сочувственно подумал Кащей.

- Тихо-тихо! - прошептала Лилит, - Не так громко, люди услышат! Может, они ночами не спали, репетировали номера, а ты возьмешь им и настроение испортишь?

- Они их не репетировали, они их откалывали! – возразил Эрнест.

– Последний вообще посудой жонглировать начал! Хорошо хоть, официанты быстро принесли новые тарелки взамен разбитых! Перед гостями неудобно!

- Перед теми, которые пели и плясали? – уточнила царевна, - Да брось ты! Здесь все веселятся!

Мимо них со счастливым светящимся взглядом пробежал обнимающий бочонок гость неопределенного сословия.

Счастливая, но недоуменная парочка притихла, взирая на него с неподдельным испугом.

- Я и вижу, - мрачно сказал Эрнест, когда гость затерялся в толпе.

- Что это с ними сегодня? – изумилась Лилит, - Раньше были вполне нормальными людьми! Может быть, они сами нервничают?

- Им с какой стати нервничать, Лилит? Не у них помолвка!

- Не знаю, - Лилит пожала оголенными плечами. По белому с оранжевым оттенком праздничному платью прошли искорки от микроскопических блесток.

- Надеюсь, они скоро успокоятся и перестанут сводить нас с ума.

К Доминику и Кащею подошел советник, не менее озадаченный, чем виновники торжества.

- Возможно, я чего-то не понимаю, но здесь творится что-то странное! – полушепотом поделился он своими впечатлениями, одновременно озираясь по сторонам в поисках неизвестно чего.

- Что именно? – хором спросили Кащей и Доминик.

- Люди до сих пор носятся с пустым бочонком, передавая его из рук в руки! Мои друзья уже похвастались, что немного подержали это редкое сокровище в собственных руках и приобщились к какой-то небесной благодати, – пустился в пространные объяснения советник, - А я никак не могу вспомнить ни одного обычая или ритуала, подходящего под эти действия!

- Что говорят другие по этому поводу? – заинтересовался Кащей: оказаться предтечей нового суеверия – подобной хохмы ему давно не удавалось.