Фыр-мяу: кот и княжна

Ого! Если полынь богиня бы еще простила, то огонь в собственном алтаре – верный способ заполучить на свою голову вечное проклятье без права на прощение. Арисаэль, будучи жрецом Храрг знает сколько лет, не может не знать об этом, и, тем не менее, сейчас жжет в огне полынь! Чего он добивается? Что такого могло случиться, раз он решился на осквернение алтаря богини? Ведь не может не понимать, что не быть ему жрецом после этого!

Арисаэль простер руки над алтарем и закрыл глаза. Губы его беззвучно шевелились, наверное, читает одно из своих заклинаний.

Потом он достал из рукава мантии короткий тонкий кинжал, провел лезвием по ладони и стряхнул кровь в огонь. Пламя в алтаре из красно-оранжевого стало темно-серым. Божество, к которому обращался Арисаэль, ответило на зов. Я навострил уши.

- Адес темный, услышь меня! – нараспев произнес жрец, экстатически закатив глаза. – Прими жертву и одари меня своей милостью!

Пламя чуть заметно трепыхнулось. Я бы истолковал это как любопытство, но и только. И ни малейшего намека на обещание «одарить своей милостью».

Опыт общения с божествами, не опосредованного алтарями, заклятьями и прочей религиозной атрибутикой, у меня имеется, так что я мог бы и переводчиком поработать за разумную (с моей точки зрения) плату, мне б только спирит-доску. Представляю лицо Арисаэля при таком развитии событий! Так, Ярос, возьми себя в руки, сейчас не самый подходящий момент для смеха. Для фырканья, то есть.

- Даруй мне свою защиту, – продолжал жрец. – Отведи от меня руку смерти, если та тянется ко мне.

Пламя затряслось, как от смеха. А я дернул шерстью на загривке. Чего ж он такого наворотил, раз к нему рука смерти тянется? Хм, уж не из-за той ли посылки, что в моем сейфе лежит? Надо бы завтра проверить. Завтра суббота, и никого из сотрудников в консульстве не будет. Глупость не воспользоваться такой возможностью.

Жрец еще долго возносил хвалу богу тьмы, клялся в верности, сулил вечное служение и озвучивал свои требования. Бог наблюдал за его гримасами минут пять, потом ушел, погасив напоследок пламя в алтаре, но Арисаэль так увлекся, что не замечал этого.

Расстроится, когда поймет. А мне здесь больше делать нечего, так что я тихо покинул ритуальный зал, вышел из консульства, попутно убедившись, что количество сотрудников на первом этаже не изменилось, и вышел на улицу.

Мне снова повезло: в переулке неподалеку от ворот консульства извозчик пристроился на подготовку к ночному празднеству. Поспать, то есть.