Царевна, царица, богатырь и птица

Месяц и две седмицы нет вестей от колдуна, отправленного в разведку в чужие земли. Она сама велела Ратмиру снять медальон с осколком зеркальца, да и вовсе ни к каким зеркалам в Тридесятом королевстве не подходить. Не зря слухи ходят, будто то ли сам король Демар, то ли кто-то из его рабов – маг без диплома, не дававший клятвы. Опасный враг. 

Да, впрочем, Ратмир и сам, без ее запрета, не стал бы на земле чужого мага неизвестной силы связными зеркалами пользоваться. Чай, сам ученый. Поученее ее.

Только отчего же нет его так долго? Должен был вернуться еще несколько седмиц назад.

Нет, быть не может. Не он. 

Плеснули за окном крылья, встрепенулась Наина –  и тотчас снова поникла. Голубь. Просто голубь.

Отправить именно Ратмира в Тридесятое было лучшим решением. Колдуна с его темными волосами от местного жителя и не отличить –  ничем небось подозрений не вызовет. А чего человеку не скажут –  то птица подслушает, выведает, высмотрит.

Это было мудрое решение. Отчего же теперь беспокойно так?

Где же ты, сокол мой ясный? 

Знаю, что не мой и никогда моим не будешь. И не был. Сама видала в зеркале, как провожала тебя сестрица, как подхватил ты ее на руки, как глаза в глаза гляделись… дальше не смогла смотреть, закрыла зеркальце. Сил не было. 

Да только разве это важно все? Я давно приняла, поняла все. И не надо мне ничего от тебя. Хочешь, благословлю вас? Царем будешь.

Пустое все это, неважное нынче. Ты только вернись, мой сокол. Вернись, заклинаю. 

Живым.

Я так зла была на тебя, а нынче и не вспомнить, за что злилась. Все пустое. Знаю только, что не будет мне жизни и света, коли я сама на смерть тебя отправила. 

Я должна была. Я правительница. Я за все и за всех в ответе. И неважно, о чем сердце глупое шепчет. Нельзя ведь мне сердце слушать. 

Ты покоен будь –  ни словом, ни взглядом не покажу тебе ничего.

Только вернись.

Заклинаю, мой сокол…

*

…Послышалось? Снова голубь?

Наина резко рванула створку оконной рамы, и миг спустя на пол в ее светелке почти упал сокол с черными крыльями. 

Еще мгновение –  и встал колдун человеком. Пошатнулся, тяжело оперся на подоконник.

Качнувшись к нему, Наина тотчас подавила неуместный порыв.