В погоне за счастьем, или Отбор не помеха!

— А у тебя? — тут же спросила она. — Есть сестра или братья?

— Нет! — ответила на автомате. — Я одна была у мамы, — но тут же спохватилась и добавила, — я так думаю, так проще, понимаешь?

— Ой, прости, — тут же округлила глаза девушка. — Я совсем забыла и не хотела тебя расстраивать…

— Не переживай, — улыбнулась ей, заходя в зал.

— Леди, до бала всего три дня, — услышала пробирающий до костей голос балетмейстера. — Все основные танцы и фигуры мы уже изучили. Осталось довести ваши умения до идеала, — продолжил он, прохаживаясь перед нами и постукивая своим стеком о ладонь.

— Партнёры, — он указал на стоящих поодаль лордов, — уже ждут вас, — и дойдя до меня, хищно улыбнулся. — А с вами, леди Валерика, у нас будут индивидуальные занятия.

— Зачем? — отшатнулась от этого маньяка, по ошибке ставшего балеруном. — Я не хочу!

— Надо! — жёстко сказал Сергио и потянул меня за собой.

М-да… “Надо Федя, надо”, — сказал Шурик и достал хворостину.

Мужлан, садист и псих! Внутри все кипело от обиды.

Мои мечты о прекрасных танцах разрушились. Нет, не в первый день, тогда ещё оставалась надежда. А вот во второй — точно. Я для Сергио стала как личный вызов его умению и преподавательскому таланту. И ведь он, и правда, был неплох. Девушки очень быстро научились держать осанку и правильно двигаться. Ну, те, кто не умел, а я… Сама не знаю от чего деревенели все мышцы. Наверное, все дело в страхе неудачи: страх опять быть не удел или хуже остальных. Понимала, но сделать ничего не могла. А прилюдные замечания делали только хуже.

— Вы готовы, леди, показать на что вы способны? — ведя меня на позицию, хищно улыбался мужчина.

— В предыдущие дни не насмотрелись? — зло глянула на него. — Думаете сегодня что-то изменится?

Охаю от того, как резко меня дёрнули к себе и буквально впечатываюсь в стальное тело балеруна. А этот гад, прижимая к себе, проводит рукой вдоль позвоночника и заканчивает на мягком месте. Да, том самом, что определяет нижние девяносто.

— М… А в постели вы такое же бревно? — шепчет он на ухо.

Пытаюсь оттолкнуться, но тщетно, заношу руку для пощёчины, но её перехватывают, сжимают и между нашими сплетёнными руками повисает стек. Я не слышу музыки, не вижу другие пары, я смотрю в наглые синие глаза. Нет, не такие холодные озера как у императора, а тёплые, словно небо. В них плещется страсть и чертята пляшут джигу.

— Вы себе много позволяете, — цежу слова, так как злость кипит во мне ураганом.