Внучка берендеева: Третий лишний

Тетушкина супружница, белая вся, что пух тополиный, в старую шубейку куталась и плакала. Тихо плакала. Тайком слезы вытирала.

Ей было страшно.

И Красава, на телегу забравшись, шепотом говорила, что все наладится, хотя у самой сердечко из грудей выпрыгивало. Мнилось ведь, что из-за нее, из-за Красавы пришлось дядечке дом родный бросить. А вышло, что… вышло, как оно вышло…

Межена тоже в телегу забралась, закопалась в старую ветошь, только нос из нее и торчал, тогда еще долгонький… и вовсе в селении Межена не называли красавицей.

Это уже в столице она вырастет и расцветет, будто бы тут, в шумном городе, солнце ей иначе греть будет.

- Он рискнул. А я… я тоже рискнула… провела обряд… если бы он не сказал, может, и сдержалась бы. Врать не стану, не знаю… самой жуть до чего хотелось опробовать. Она ведь не солгала, та княжна, и защитила меня от камней, и значит, правда… хотели вдвоем, а проводила я одна. На том подворье, которое первым на пути нашей попалось. Будь возможность, отец и прежде заставил бы, но забоялся в селении ворожить…

- Что за обряд? – спросила Красава и руками живот обняла.

Почудилось вдруг, что неладно стало с дитятем.

Замерло оно.

Ан нет, почудилось. Женщины в тягости мнительны да пужливы. Ворочеется. И пяткою в бок пихает, спать ему охота. Красава ж разговоры разговаривает, дурища.

- Простенький. На удачу… и на богатство скорое… пара линий. Пара слов. И черная курица, которую дядька украл. Денег у нас не было… я ее на перекрестье дорог резала.

Сама. Своими руками. И кровь лила. И говорила… слова на древнем языке писаны были, а я говорила… легко так… - Межена коснулась живота. – Мальчик будет. Ишь какой…

- А мне говорили, что девка… живот-то круглый, а когда мальчик, тогда с горбиком. И на семках еще гадали, - Красава вдруг покраснела, стыдно стало за этакую дурость. На семках гадание – не гадание вовсе, блажь да глупство.

- Мальчик… это хорошо… - Межена замолкла и улыбнулась. – Помнишь, мы на том подворье старика встретили… он очень сердцем маялся… а дядька ему травку дал… и тому сразу легче стало?

Красава покачала головой.

Не помнила.

Дорогу вот… утомила ее дорога. Лошадка брела, телега качалась. Дядькина жена плакать бросила, но стонала, жестко ей было лежать. Или душно. Красава подле сидела. То водицу подносила, то пот со лба отирала, то виски терла листами мяты, чтоб головную боль снять. Есть уговаривала… как у пруда стали, то и мыть помогала.

…готовила.