Внучка берендеева: Третий лишний

И они чем лучше?

Кирей?

Нет, он тоже царицу чтит.

Ильюшка? Лойко? Этим двоим любить матушку нашую не за что…

- Не знаешь, что тебе делать? – боярыня на небо поглядела. – Ясное какое… тем летом нас с мужем во дворец призвали… принимала нас сестрица ласково, позволила на царевича взглянуть. И потребовала клятву принести кровную, что молчать стану. А нет, так и… казнить нас, конечно, не за что. Но дороги нынче не спокойны, а ну как поедем домой и беда случится? Лихих людей в царстве развелось – тьма тьмущая…

Уж не тех ли лихих, которые наставницу Люцианы Береславовны в ирий до срока спровадили?

- И я клятву дала.

Ее и не нарушила, - она улыбнулась мягко, счастлив. А мне подурнело прям. Выходит, клятва клятвою, а любую обойти можно. – Вернулись мы с мужем в земли родовые его… жили… как жилось, так и жили… тихо… он школу построил для деток простого звания… мальчиков грамоте учат. Слову Божинину. И еще, если случается, что дите с даром, то сюда… магика вот, царицей даденого, к делу приставил… Варей уж в годах, а с детьми возиться полюбил… учит, как умеет… да…

На раскрытую ладонь боярыни села бабочка.

Крылышки атласные.

Золотом шитые.

Велика.

Красива. И боярыня замерла, глядя на чудо этакое.

- И забыли бы обо всем… насколько получилось забыть…

Ох, мнится мне, что дурно получилось. Иная память – та еще мука.

- …а годков этак десять тому дед явился… пришел тайными тропами. Смурной. Худой. Слег в горячке. Я уж думала, он и вовсе отойдет… сидела подле постели.

Пусть и дурной у него норов, а все родич… последний…

- Что?

- Я не сказала? – боярыня пальчиком тронуло хрупкое крыльце бабочки. И та дернулася, но не слетела с ладони. – Запамятовала, должно быть… сгинул наш поселок…

- Как?

- Умерли все… от неведомой болезни…

Расповедывала нам Марьяна Ивановна про иные болезни, от которых в поселениях ни малых, ни старых не остается, что идут да люд честной косой выкашивают.

- В один день… в один час… дед тогда у озера был… если долго смотреть в Мертвую воду, то можно увидеть душу…

- Чью?

- А чью покажет… не знаю, кого он искал.

Знать, надо было, если сидел. А вернулся – в поселении все мертвые, что люди, что зверье… сказал, ни кошки, ни куры не осталося… и волшбою мертвою тянет. Он думает, что это Межена вернулась… но зачем ей?

От чего не ведаю, того не ведаю.

Бабочка крылья развернула и поднялась, полетела неровно. Вверх и вниз. И вбок. Будто след путает… вся этая история запутаная – страсть.