Внучка берендеева: Третий лишний

И будет ему выбор, или одинцом оставаться, ожидаючи, когда ж супруг мой, чтоб его до сроку Морана прибрала, преставится, или клятву рушить и силы лишаться.

Нельзя было так.

Не из обиды, не из жадности, не из жалости к себе, несчастное… нельзя. Да только слово вылетевшее не поймаешь, в клетку не запрешь. И кровь пролитая в жилы не вернется. Так что лежи, Зослава.

Спи.

И глаза все ж закрылися. Упала я будто бы в болото, но не то, не снежное, знакомое до тошноты. Нынешнее со снегов свободно.

Зелено.

Пухло.

Поросло мелкою травкой, которая в народе пустозвонкой зовется, а по-научному если – шейхцерия.

Бесполезная она и вредная даже. Ее топленики и болотники по трясинам и топям расстилают, чтоб зеленели они да солнцу глаза не мозолили, а то выжжет еще.

А я вот стою.

И чую, что под ногами – глыбь глыбокая. Варухнуся и ухну в нее, следов не сыщут.

На помощь звать?

Так кто отзовется.

- А ты попробуй, девонька, - раздался знакомый такой старушечий голосок. – С тебя ж не убудет.

Оглянулася…

…стоит давешняя старуха, сгорблена и космата, волосья седые из-под платка черного выбиваются, свисают до самое травы, которая под ногами старушечьими, в лапти худые обутыми, гнется, что кланяется.

- Доброго вам дня, бабушка, - сказываю, а у самой-то зуб на зуб не попадает.

Страшно.

Потому как сон сну рознь. Иные-то не выпускают, и тогда отходит человек в этом самом сне, а прочие лишь кивают печальственно, мол, сердце не выдюжило.

Иль еще эта, мозговая жилка оборвалась.

Сиречь, инсульт.

- И тебе доброго, деточка, - старуха осклабилася широко-широко, а зубы у ней белые, ровные, что у молодой.

– Давно уж не виделися. Чего нового в мире деется?

- Да вот… царь скоро того… - слово то я не посмела вслух сказать, даже во сне, а то ж про царских соглядатаев всякое сказывали. Нет, конечне, не верю я, что во сны они способные ходить, но все ж… лучше уж лишний раз промолчать.

Старуха головою покачал укоризненно.

И крестом Божининым солнечным себя осенила.

- Горе-то какое… вновь осиротеет землица. А что наследничек? Есть?

- Сказывают, есть… только никто его не видывал.

- Что ж так?

Я руками развела. И сказала одно, что могла:

- Тайна это… извести хотят, вот и прячет царица-матушка…

- Хорошо прячет?

- Вестимо, хорошо.

- Это верно, - старуха подала мне руку. – Только… когда крепко прячешь, главное, чтоб сам потом отыскать сумел. Пойдем, деточка, чаю попьем…

- Спасибо, - я руки коснулася.

Холодная, что камень старый. Но дорожка под ногами моими твердою сделалась.