Внучка берендеева: Третий лишний

Вновь провела она над лужей квасу.

Глянула я и обомлела.

Вот деревня стоит.

Без тына, без оградки малое. Отвыкли они огораживаться, не чуяли беды. Оттого и ветра порыв пролетел по узкое улочке, разметал сор, распугал ленивых кур.

…а следом потекла вода.

Мутная, зеленоватая… она поднималась неспешно, будто знала, что некуда им деваться, людям, по воле своей пришедшим. Она подходила под самые стены домов, и хозяева их выглядывали, чтоб своими глазами увидеть: и вправду топит.

Они не боялись.

Они были уверены, что отныне и вовек все будет прежним порядком. И потому стояли да глядели на воду, чухали бороды.

Переговарвалися.

А давешний староста поспешал к дому ведуньи.

Поспеши, матушка, помоги. Только зря стучал он в ворота. Те тоже затопило… и хуже, что вода не думала останавливаться. Выше и выше.

К окнам.

И над окнами.

Несла щепу и мелкий сор… и кто-то плакать стал, кто-то кричал… а в той воде зазмеились зеленые худые тени.

Кикиморы.

Они, получивши волю, кинулися к селению, от которого сытно пахло человечиной.

Глядеть на это было жутко.

Но я глядела.

Не смела отвести взгляда.

- Я пришла, когда деревня уже почти… я стала звать… Надежа учил, и я стала звать… я готова была на все, лишь бы остановить… не скажу, что не думала сбежать. Думала. У меня получилось бы уйти, но… он не отзывался на мое слово.

…Хозяин Вод выплыл огроменною корягой, кривою и скособоченной, растопырившей гнилые коренья. И с той коряги на меня пахнуло гнилью. Зашевелилась она, распрямилася. И встал… нет, не человек, человечьего в нем было на медяшку.

Две руки корявые и длинные, с плеч могутных свисают до самое земли. Пальцы горстью сложены, шевелятся, и меж ними белесое мелькает, будто черви копошатся.

Кожа-кора чешуею.

Голова приплюснута и зубаста, глазьев в ней – множество, и все-то горят огнем.

- Сказал он, что залог я не сумела сберечь, а потому отныне и я, и все село принедлежим ему… и стало быть сотворит он с нами то, что нужным сочтет…

…а следом за хозяином поднимались из мути болотной его жены. Они выходили, как ушли, молоды и красивы… только мертвы.

Глаза пусты.

На губах улыбки.

Жуть.

- Я заступила ему дорогу… кто я такова? Знахарка обыкновенная, которой силу подарили.