Внучка берендеева: Третий лишний

На плечах возлежал кафтан бархатный. Подле бочки громоздились горы мягкое рухляди, которая служила местечковому царю постелью.

- Доброго, - раздался скрипучий голос.

Безликий был… безлик.

В маске ли дело? Сработанная грубо личина закрывала лицо. Но только лицо, однако же, как и прежде, Еська не способен был понять, каков из себя Безликий.

Высок он? Низок?

Толст?

Худ?

Вот вроде глядел, глядел, а не был способен выглядеть… знакомое состояние.

- Надо же, какие нонче гости у нас важные, - голос его был неприятен.

- И вам, - Еська вновь склонил голову. – Только не царевич я…

Всхрапнул мужик.

Забормотал и стих, когда во флягу его со звоном камень ударился.

- От и я думаю, какой из тебя царевич? Отребье городское… ишь ты… а вырос-то, вытянулся… гляжу и прям на душеньке теплеет. Ты ж, ирод хитрый, мне заместо сына был…

Безликий всхлипнул.

И пальцами корявыми по маске мазнул, будто слезу вытирая.

- Что ж ты меня не вытащил? – спросил Еська, стараясь улыбаться.

В душе поднялась злость.

Заместо сына?

Нет у них ни сыновей, ни дочерей. Любого продадут, коль цена будет подходящею. А то и за так, коль случай выпадет.

- Так сам же виноват. Решил, будто других умней? Кто ж тебя, ирод шалый, за руку-то тянул? Полез? Попался? Сам виноват…

В этом была своя правда.

Сам.

И винить некого. Еська и не винил, только… к чему родичем притворяться? Заботу выказывать? Иль скучно им тут сделалось?

- Но видишь, как оно вышло… тебе ль, хлюпарю охрызлому, на жизнь жалиться? Мы туточки в грязи колупаемся, а ты, глядишь, в цари выбьешье… - и вновь всхлипнул жалостливо.

Причитать Безликий умел не хуже нищих, с переливами, с перепевами. Небось, при случае и слезу пустит, и приступ падучей покажет.

Скоморох.

Только… не стоит обманываться, пожелай он, и закончится Еськина недолгая жизнь.

- Ладно, буде… каждому свое, так жрецы бают. Не ведаю, сколько в том правды, но пущай… значится, тебе в люди, а нам вот туточки в грязюке… так вот антирес у меня, Рудый, возник немалый.

А сесть не предложили.

Значится, уже не считают своим. Но и чужим он не стал бы, иначе не открылась бы призрачная тропа. Хотя… может, еще и не выведет.

- Дело у меня.

- У всех дело, Рудый… у всех… у Щучки вон цельная куча делов… что скалишься? Сядь ужо, не маячь, - и Безликий швырнул в девку куриною обглоданною костью.

Она увернулась и села.

На пол.

На колено положила Еськин кошель.