Внучка берендеева: Третий лишний

Дунет ветер – и развеется тень, растянет пепел, смешает с грязью.

Но все одно не страшно.

Тропа вилась.

Не лента – след заячий, покорный воле Безликого. Пожелает он, царь столичного отребья, и распадется тропа, выкинет Еську… куда?

Хорошо, если в городе, а то, мнилось ныне, и за черту вынести способная. Слышал Еська истории про городских магиков, что заветную тропу открыть пытались, многие силы извели, да бестолку. Одних вывела тропка прямиком в яму отхожую, других – за стену городскую… а про третьих и вовсе никто более ничего не слышал.

Но вот тропа вильнула, и под ногами захрустело. Знакомое место – узкий коридор, земляные стены. Да только землица плотная, спекшаяся будто бы, такую ни лопата, ни нож не возьмет. Пол укрывала смесь гнилой соломы и ореховой скорлупы, в которой что-то шуршало, шевелилось. Может, мыши, а может – и мелкая нечисть.

Девица остановилась перед дверью.

Эту дверь Еська тоже помнил.

Обманчиво хрупкая, сколоченная вроде бы из дрянных досок, покосившаяся. Такую, кажется, пинком отворить можно.

Но дверь эта, лишенная ручки, на памяти Еськи выдерживала удар огневика третьего класса… нет, тогда он про классы не больно-то знал, просто поразился тому, как огненный шар, величиною с Еськину голову, вошел в дерево, его не опаливши.

И та лишь чавкнула.

А после и срыгнула сытно. Правда, уже не шар проглотивши, а глупца, которому вздумалось воевать с Безликим.

- Проходи, - девка распахнула дверь и отвесила Еське дурашливый поклон. – Ваше боярство…

Посторониться не удосужилась.

А проходя мимо, Еська почуял, как тонкие пальцы подцепили кошель. Надо же, и заклятье обережное обошла… небось, будь он обыкновенным человеком, и не заметил бы.

Кошель Еська отпустил.

И издевательскую усмешечку девицы будто бы не заметил… у нее за поясом тоже много интересного нашлось. А особенно хорош оказался перстенек с черным камнем.

Нет, Еська вернет.

Быть может.

- Доброго дня почтенному собранию, - сказал он и шапку с головы стянул, поклонился. Чай, спина не переломится, а местное собрание этакую обходительность оценит.

Ничего-то не переменилось.

Грязный ковер на неметеном полу.

Сколоченный из досок стол. Пара табуретов.

Подстилка в углу.

И храпящий кривоносый мужичонка, обнявший огроменную флягу. Во сне он то ногою дергал, то бормотать принимался. И тогда нищий с драными ушами кидал в мужичонку камнем.

Безликий восседал на бочке, застланной алою попоной. В ногах его стояла скамеечка резная, с некогда золотыми накладками.