Непобедимый эллин

Беззаботно пировали Геракл с Софоклюсом во дворце мерзавца Адмета. В венках из плюща знаменитые эллины устроили настоящую грандиозную пьянку с шутками прибаутками, пением, азартной стрельбой из лука по прислуживающим на пиру эфиопам, дружеским мордобитием и ещё со многими не менее приятными, но сатирски весёлыми вещами.

- Геракл, расскажи о подвигах, расскажи о подвигах! – хлопая в ладоши подхватили гости, после того как могучий герой в пятнадцатый раз исполнил хриплым голосом на бис свою знаменитую лирическую песню «Птичка-королёк!».

Встав с атласных подушек, сын Зевса торжественно произнёс:

- Как же я могу рассказать вам о своих великолепных подвигах, когда они ещё не завершены до конца?!!

- По-жа-луй-ста! – скандировали гости. – По-жа-луй-ста-а-а-а…

- Хорошо! – Геракл величественно кивнул и, наклонившись к Софоклюсу, тихо прошептал. – Будешь моим суфлёром.

- Буду твоим чем? Суфле?!! – испугался пьяный историк, полагая, что от вина у сына Зевса внезапно проснулись тщательно скрываемые каннибальские наклонности.

- Суфлёром, идиот, - побагровел Геракл, - будешь мне подсказывать.

И снова выпрямившись, могучий герой объявил:

- Поведаю я вам, дорогие гости, о самом первом моём подвиге. О битве с немейским львом!

- О-о-о-о… - одобрительно загудели пирующие.

- Не шкура ли этого чудовища надета сейчас на ваше прекрасное тело? – хлопая длинными ресницами, кокетливо поинтересовалась роскошная смуглокожая красавица, томно отпив из золотого кубка маленький глоток вина.

- Нет-нет, что вы, - обаятельно рассмеялся сын Зевса. – Это шкура немейского льва в детстве. Его же шкуру в зрелом возрасте я подарил моему отцу Зевсу укрывать пол огромного тронного зала…

- О-о-о-о… - снова восхищённо загомонили пирующие, а смуглокожая красотка многозначительно облизала красным язычком пухлые порочные губы.

От разыгравшихся эротических фантазий Геракла слегка затрясло.

- Но, к сожалению… - поспешно добавил могучий герой, - шкура убитого мною взрослого немейского льва оказалась больше, чем пол тронного зала Олимпа и её пришлось слегка подрезать…

- Но как же ты его убил? – закричали гости.

- Кого убил?!! – растерялся герой, вдруг очень не к месту вспомнив несчастного учителя музыки Лина.

- Немейского льва!

- Как же я его убил? - сын Зевса задумчиво нахмурил брови, незаметно пиная коленом кемарящего Софоклюса.

Историк быстро очнулся и злым шепотом процедил:

- Загонял его до смерти.