Непобедимый эллин

Учитель математики Фагопир чуть с ума не сошел, втолковывая сыну Зевса азы примитивного счёта. Этот учитель был уже наслышан об ужасной участи брата Орфея Лина и потому во время занятий с Гераклом всегда надевал боевой медный шлем, хотя походил в этом шлеме на старую, выжившую из ума болотную черепаху. Правда чем герой мог огреть старикана было совершенно непонятно. Ну разве что макетом каменного октаэдра, либо весело булькающей клепсидрой.

- Ну, давай, милок, - робко просил математик, - считай же… один, два…

- Три, - радостно подхватывал Геракл, - четыре, пять, тридцать восемь…

- О, Зевс всемогущий!

- Ладно, ты, дряхлая Тортилла, не выделывайся, - зычно кричал на учёного сын Зевса.

- Знай же, что учишь ты величайшего из греческих героев и это для тебя, старой мочалки, большая честь…

Поприсутствовав пару раз на уроках математики, Амфитрион вовремя прекратил бесполезные занятия чем, возможно, спас жизнь старику Фагопиру. Уж больно часто во время уроков Геракл хищно поглядывал на каменный октаэдр, лежащий прямо перед учителем на столе.

Подумал Амфитрион, подумал и решил, что всему чему нужно Геракл уже обучен.

После напряжённой учёбы началась практика, и сын Зевса поплыл вместе с аргонавтами за Золотым Руном не очень то, впрочем, в этом знаменитом походе напрягаясь.

Вернувшись из славного похода, великий герой заслужил небольшой отдых и приёмный отец послал сына Зевса в лесистый Киферон пасти огромные стада.

Но неблагодарный Геракл больше безобразничал, чем действительно пас скотину.

Поначалу он увлёкся спортивной стрельбой из лука по быстро двигающимся целям. Овцы для сей забавы подходили просто великолепно. Крепкий лук героя бил без промаха. Хотя по большей части сын Зевса дремал в тени высоких греческих дубов, пожёвывая в уголке презрительно искривлённых губ тонкую зелёную травинку.

Совсем неудивительно, что часть огромного стада тут же растащили пронырливые волки, да и циклопы не зевали, умыкнув под шумок пару десятков овечек.

Все эти мирские дела были сыну Зевса глубоко безразличны. Приятная полуденная нега медленно разливалась по его могучему телу. Ну что ещё нужно для тихого героического счастья? Какие, к сатиру под хвост, подвиги? Кому это, извините, надо? Куда-то идти, непонятно с кем сражаться. Ищите дураков. Настоящее счастье заключено в ничегонеделании! И это Геракл уяснил для себя на всю свою оставшуюся жизнь, а с перспективой бессмертия, так и до скончания всех веков.