Непобедимый эллин

Совсем отощали в отаре героя несчастные овечки, ибо паслись они на одном и том же месте, обожрав вокруг все, что можно было ещё обожрать. Ко всему животные противно блеяли, а некоторые, озверев от голода, так и вовсе несколько раз пытались покусать ленивого пастуха.

Забравшись на дерево, Геракл кое-как отбился от сбесившихся копытных, а затем погнал жалкие остатки стада на новый выгон.

По дороге герой наткнулся на издохшего в лесу льва. Бедняга, судя по предсмертным судорогам, подавился толстой овцой из отары Геракла.

Во всяком случае из раззявленной в предсмертном оскале пасти хищника по-прежнему торчали чёрные каракулевые копытца.

Видно лев издох совсем недавно.

- Эх, лёва, лёва, как же ты меня огорчаешь! – сокрушённо покачал головой сын Зевса и ловко выхватил из-за спины большой разделочный тесак.

И, действительно, не пропадать же такой отличной мохнатой львиной шкуре?

- Скажу-ка я всем, что выследил его и убил голыми руками, - хрипло проговорил герой, ловко снимая шкуру с покойной зверушки.

Шкура вышла что надо, здоровенная, как раз с самого Геракла.

- А ну-ка посмотрим-посмотрим, - сын Зевса задумчиво погладил рыжий мех. – Стильная, однако, вышла бы для меня одёжка!

Иголка и бычьи жилы всегда были у хозяйственного сына Зевса под рукой. Пара часов работы и герой изготовил из шкуры усопшего льва великолепный длинный плащ. Встряхнул, проверил швы и накинул шкуру на свои могучие плечи. Плащ сидел как литой. Передние лапы льва Геракл завязал у себя на груди, а задние на поясе.

Часть черепа с головы льва послужила шлемом. Сын Зевса оставил зубы, уши и усы хищника, таким образом получалось, что герой как бы выглядывает из пасти зевнувшего царя зверей.

- Если не выйдет из меня великого героя, - торжественно провозгласил Геракл, - стану портным…

Ну хоть один талант нашёлся и то, слава Зевсу.

Громовержец же на Олимпе резко оживился и послал в леса Киферона Гермеса с божественными дарами любимому сынуле.

- А, это ты, огненогая заноза в заднице! – так приветствовал божественного вестника сын владыки Олимпа, раздумывая, отрезать волочащийся сзади львиный хвост с кисточкой или оставить всё как есть.

- Хамство тебя явно не красит, - невозмутимо парировал приземлившийся рядом Гермес. – Ко всему ещё, приятель, от тебя слегка попахивает.

- Это лёва смердит! – пояснил Геракл, похлопывая себя по жуткому шлему. – Старый попался, но сильный. Я его лишь с третьей затрещины еле завалил.