Летняя практика

Девушка вздрогнула и прижалась крепче, поджала ноги, вжимаясь всем своим хрупким тельцем в живого и тёплого парня. Кожа её похолодела, заледенела просто. Ивасий ощутил этот холод как могильный. Упали первые капли. Тяжёлые, словно ртутные, они были тёплыми и катились по коже, оставляя мокрый след, как дорожки от слёз. Русалка подняла лицо, чтобы взглянуть на Ивасия, и по её лицу текли настоящие слёзы. Горячие и солёные. Травник и сам не заметил, как стал целовать её лицо. Ещё одна вспышка молнии и снова это виденье — череп и позеленевшие кости в изорванной сорочке.

И гром. Дождь накрыл с головой, погрузив в непроницаемый мокрый кокон из шорохов и шелеста. Все прочие звуки пропали, замерли, остановились. Мир изменился. Серая стена дождя шелестела вокруг, словно отрезав их от прочего мира. И не было в этом мире никого более нужного и важного друг другу, чем они.

Сольгрей сидела в доме у старосты и боялась не только выйти за его пределы, но и даже заглянуть в кадку с водой для умывания, с нетерпеньем дожидаясь краски Брюн.

Тар не попрекал и не гнал её, позволяя делать всё, что заблагорассудиться. От тоски девушка принялась сочинять стихи, что у неё всегда выходило лучше предсказаний. Ну, а чтобы стихи писались не напрасно, пифия решила слагать их в виде пророчества. И не важно, что собтвенносочинённого:

Если в небе видишь птицу,

Будь готов раскрыть теплицу.

Выходило ладно и споро, вскоре исписались уже две страницы, и пифия словно очнулась ото сна в поисках третьей. Задумалась и решила прочесть все свои нынешние записи.

По сему выходило, что надуманное пророчество вполне могло оказаться настоящим. Речь шла о дриадах и вампирах. Совершенно несочетаемые понятия на взгляд пифии.

Когда все разбрелись по своим делам, Бес решил заглянуть на кладбище, всё равно отчёт по нему писать выбрал. За всё время, проведённое в этом селении, он на нём ещё не успел побывать. А зря. Их вполне мог поджидать какой-нибудь безобидный гуль или не столь безобидный вурдалак, а может и ещё что, гораздо хуже и опаснее обоих вышеперечисленных.

Кладбище, как ему и полагалось, было далеко от селения, через широкое поле за холмом в низинке, поросшее со всех сторон лесом. Теперь было не понять: то ли для погоста специально расчищали полянку средь леса, то ли она сама здесь была, и её поспешили пристроить к делу, но многие могилы, что выглядели посвежее, уже давненько ютились среди леса. Те, что располагались на полянке, были очень старыми.