Чистота-порядок и прочие каверзы

Разозлились:

— Ты, бабушка, и нас, и детей наших в родах принимала, всю деревню лечишь, мы тебя ценим и уважаем. Но стара ты стала. Видать, умом тронулась. Не обессудь. Ступай к себе, не береди душу. Без тебя тошно.

А дети продолжали исчезать.

Отчаялась старушка до людей достучаться, но и в стороне от людского горя остаться не могла. Вспомнила она, чему ее мать учила. Решила, раз от людей помощи ждать не приходится, надо к нелюдям обратиться.

Пошла она перво-наперво в лес. Вошла с уважением, лесному хозяину поклонилась, а затем стала кликать Баюна.

— Чего тебе надобно, старуха?

Все как есть ему старушка рассказала и попросила помощи. Дескать, ты, Баюн, могуч, неужели с колдуном не сладишь?

— Не слажу, — покачал головой Баюн. — То непростой колдун, и у реки он неспроста поселился. Он хозяин воды и травы, силу оттуда черпает. А пока черпает, мне с ним не справиться.

— Это моя забота будет, не твоя, — ответила старушка.

И пошла к реке, стала кликать Водяного. Приплыл к ней Водяной и спросил:

— Чего тебе надобно, старуха?

Все как есть ему старушка рассказала и попросила помощи. Дескать, ты, Водяной, могуч, неужели с колдуном не сладишь?

— Он, стервец, силушку из моей реки черпает да воду травит, — ответил Водяной. — Но больно силен, шельма. Реку я поворочу, да он же хозяин травы, он из земли силу тянуть станет.

— Это моя забота будет, не твоя, — ответила старушка.

И пошла обратно в деревню, в избу местного дурачка Иванушки. Дурачок-то он дурачок, только силу имел недюжинную, двух коней одной рукой перетянуть мог. Постучалась к нему старушка и сказала:

— Пойдем со мной, Иванушка, к дяденьке мельнику. Звал он тебя в гости, у него для тебя подарочки есть. Только он их так просто не отдаст. Ты, как его увидишь, хватай покрепче, поднимай над головой повыше да тряси хорошенько.

Обрадовался Иванушка, поспешил за старушкой.

Пришли они к мельнице. Старушка велела Иванушке схорониться, а сама стала кликать колдуна. Вышел к ней колдун, спросил:

— Чего тебе надобно, старуха? Али жизнь стала в тягость?

— Жизнь у меня не сладкая, — кивнула старушка. — Но я богу душу не отдам, пока тебя со свету белого не сживу.

И крикнула Иванушке, чтоб выходил.