Чистота-порядок и прочие каверзы

Сдулся прямо в кота, взъерошив черную шерсть зловонным дыханием.

Вольдемар замер, чувствуя, как на усах сосульками повисает липкая слюна. А затем рванул с места, полосуя задними лапами вялый осот, и вцепился когтями прямо в лысую макушку Уха.

Ух взвыл и осел на пятую точку, тщетно пытаясь прикрыть голову тощими ручонками, а Вольдемар продолжал яростно, одну за одной, выдавать ему сочные оплеухи, не щадя когтей своих. На поднявшийся шум тут же со всего двора слетелась и сползлась остальная нечисть.

И радостно вступила в драку.

На голову Вольдемару спикировал Твоюжмать, вцепляясь в единственное ухо, но к этому Вольдемар был готов. Он оторвался от Уха, шлепнулся на пузо и покатился по траве, подминая Твоюжматя под себя. В процессе натолкнулся на Ойя, который радостно хохотал и улюлюкал всеми своими ртами и тут же цапнул одним из них кошачий бок.

Вольдемар яростно мявкнул, отпихнул лапой Твоюжматя и тут же взял Ойя в оборот, как пресловутый шерстяной клубок, заработал задними лапами, стремясь выбить из нечисти всю дурь.

Ой в долгу не остался и вырвал из беззащитного кошачьего живота клок шерсти. Тут уж Вольдемар живо осознал, что не слишком мудро вступать в ближний бой с соперником, у которого везде, куда ни глянь, широкая пасть с мелкими, острыми зубами, и проворно отшвырнул Ойя куда-то в заросли барбариса. Ой с гиканьем покатился туда, изредка подскакивая на кочках, а потом отчаянно зарыдал, угодив в переплетенье колючих веток.

Но победу праздновать было рано. Оставшаяся нечисть в виде Твоюжматя и Уха наступала, клацала зубами, хлопала крыльями и вообще всячески довлела численным превосходством. А по заросшей плиточной дорожке, задорно стуча всеми восемью копытцами, уже мчался на подмогу собратьям Ого-го.

Вольдемар принял самую угрожающую позу из всех, вздыбил шерсть и выгнул спину. И шипел при этом, как раскаленная сковородка, на которую капнули маслом. «Живым не дамся» — подумал Вольдемар.

«И не таких били» — припомнил он и чуть было не кинулся в атаку, как дорогу ему преградила Гадостькакая.

Женщины — они и есть женщины. И не важно, из плоти и крови или же из тучи насекомых они состоят. Когда женщины видят мужскую драку, они самоотверженно бросаются ее разнимать. Так и поступила Гадостькакая, успевшая из жуков с блестящими спинками перекинуться в целый рой мелких, черных, прыгучих блох.

Вольдемар страсть как ненавидел блох.