Чистота-порядок и прочие каверзы

— Да только толку-то? Ты только и делаешь, что говоришь. Сам эту барышню не пугал и другим не давал. Кушай теперь, плешивый ты мой, не обляпайся.

— Что за шум, а драки нет? — к нечисти присоединился Ого-го.

— Щас будет драка! — Ух начал угрожающе раздуваться. — Щас будет! А ну, поди сюда, нетопырь недоделанный!

— Ага, спешу и падаю, — хохотнул Твоюжмать.

— Спускайся, тебе говорят! — Ух погрозил ему кулаком. — А не то…

— А не то что?

— Сам тебя спущу!

— П-ф-ф! Достань сперва, картофелина лысая! — Твоюжмать показал Уху язык, а затем хлопнул крыльями и в мгновение ока перепорхнул с колодца на свою сливу.

— Трус! — в бессильной ярости закричал ему вслед Ух. — Дезертир!

Кажется, он собирался добавить еще пару оскорблений, но тут вода в колодце забулькала, забурлила, взмыла столбом в воздух и обрушилась обратно, окатив Уха с головы до ног. Следом за водой на его макушку приземлилось оцинкованное ведро, которое в день приезда упустила в колодец Лена. Это Плескун, который по весне, как всегда, пришел в состояние активности, выразил свой протест против воплей и вообще всяческого ненужного шума.

— У-у-у-х! — простонал Ух, хватаясь за ушибленное место и ощущая, как прямо под пальцами вырастает большущий шишак.

Протест Плескуна оказался действенным: спесь с Уха сошла. Ледяная колодезная вода остудила его пыл, а тяжелое ведро выбило из башки жгучее желание всыпать Твоюжматю по первое число. Теперь Ух сидел на причесанной траве, одной лапкой тер пострадавшую макушку, а другой пытался пригладить мокрую шерсть.

Ой хохотнул было над этой сценой, но как-то неуверенно, без огонька. А Ого-го и вовсе проникся к сородичу жалостью. Прицокал на своих копытцах поближе. Сказал:

— Пошел бы ты к себе, Ух. Отлежаться тебе надо. Успокоиться. А потом вместе подумаем, как дальше быть.

— Да, — слабо кивнул Ух, поднимаясь с земли на тонкие, дрожащие ножки. — Как, дальше быть, да…

И поковылял к банному крыльцу, по пути пытаясь отряхнуть от влаги повисшую бурыми сосульками шерсть.

У крыльца Ух остановился и уже без всякого возмущения посмотрел на кошачьи подарочки.

— Как дальше быть… — пробормотал он. — Как быть дальше…

— Ты не расстраивайся, Ух, — осторожно подступил к нему Ого-го. — Пойдем ко мне? А с этим… Потом решим, что делать, — и покосился неодобрительно в щель между ступенями.