Занимательное ботоводство

Здесь боты ещё не бегали с письмами, не стояли за стойками кассиров, не агитировали окружающих и уж точно не тратили своё драгоценное время на сидение в очередях. Они трудились и потому для абсолютного большинства игроков были абсолютно незаметны. Что также не являлось каким-то «просто» стечением обстоятельств. Незаметный бот — долгоживующий бот.

Сидели в очереди и Фалайз, Тукан с Фионой, терпеливо, как и все остальные. Правда, у них было небольшое преимущество: вряд ли даже вся остальная очередь вместе взятая должна была Фопсу, в смысле Амбвалангу, столько же денег, как они трое.

Для «Хроник раздора» в целом, и для игроков сорок третьего уровня в частности, миллион золотых, а столько составлял на текущий момент их долг, был непомерно большой суммой.

«Заслужить» столь почтенную цифру, как убедился на своём опыте Фалайз, было довольно просто: одно неверное решение здесь, невнимательность там, излишнее желание поэкспериментировать — и вот уже гигантский огненный элементаль несся по улицам, круша всё на своём пути, и лишь чудом история закончилась «малой кровью».

Сумма могла быть сильно больше. Например, попытайся они просто убежать с места преступления. Впрочем, долг и без этого был больше — просто половину уже успели отдать.

Именно этот долг серьёзно повышал интерес городского управляющего, создавая преимущество перед другими посетителями. И именно поэтому очередь троицы была лишь немного невыносима и чуточку скучна.

Фопс — долговязый мужчина неопределённого возраста в деловом костюме — выслушал речь Фионы с видом психиатра, которого упорно пытаются убедить, что его не существует.

Наконец повисло недолгое молчание, и городской управляющий взорвался сарказмом:

— Переименовать Гадюкино?! Какая новаторская мысль! И феноменально расточительный подход для людей вашего финансового положения.

Фопс решительно подхватился из-за своего стола, видно, решив, что настал черёд поливать цветок на окне. Это было ещё одной его раздражающей чертой (правда, не такой масштабной, как две других) — неусидчивость и руки, не знающие покоя, вероятно, и во время сна.

Иногда Фалайз пытался представить себе, что же это за человек такой в реальности, и ему становилось страшно.

— Что вы имеете в виду? — подозрительно уточнила Фиона. — Про финансы.

— Вы ведь в курсе, что это не дело, м-м-м, только лишь моего желания?

— Нет, не в курсе, — подал голос Тукан, за что удостоился уничтожающего взгляда — переговоры тут вёл один человек, и никто более.