Васка да Ковь

Солнце уже высоко, если все так, как я и сказал…

Васке не надо было договаривать, Ковь поняла.

Милы в комнате нет, Васки тоже нет, человек, который пошел бы подкладывать компромат в его комнату, это бы засвидетельствовал. Следующей комнатой, которую проверят, будет ее.

В конце концов, перекупить бедную  невесту не так уж и сложно. Вряд ли она выглядела как кто-то, кто втрескался в Васку по уши и будет драться за него до последнего.

Ковь прислушалась.

Далеко-далеко шумел лес и грыз землю червяк где-то глубоко…

Да уж, настраиваться Ковь так и не научилась.

Она стала потихоньку уменьшать дальность.

Гудел ветер где-то на чердаках, шумели кухарки в дальнем крыле, где была кухня… нет, это все еще слишком далеко. Она прислушалась чуть по-иному.

По коридору определенно кто-то гневно топал. Негодующе. Разъяренно. Ковь даже подумала, что для подобной ситуации это как-то чересчур, так топать.

— Ты прав. Еще минут десять и… Мила, прячься.

Девушку затрясло. Ковь удивила такая реакция.

Для девушки, много лет успешно скрывавшей свои контакты с братом-мавкой и сестрой-русалкой, Мила была слишком трепетна. Хотя, может, поэтому и скрывала успешно, что боялась каждого шороха? А, может, ее трясет от ярости?

— К-куда? Может, я просто выйду и убегу?

Нет. Не от ярости.

— Чтобы увидели, как ты выбегаешь из моей комнаты? А зачем ты сюда ходила? Быстро, отвечай! — Рявкнула Ковь. — Ну, что ты делала в комнате у незнакомой девки непонятного роду-племени?

— Эм… знакомилась? Интересно было послушать истории о… о… э-э-э…

— Прячься.

— Твердо сказали Васка и Ковь.

Ковь не ожидала, что они скажут это одновременно. Иногда их мысли шли в одном направлении, это ее пугало. Вот сейчас, например, ей совершенно не нравилось то, что придется сделать. Она потянулась ослабить ворот ночнушки за секунду до того, как Васка сказал:

— А ты… Приспусти-ка с плечика рукав.

К тому времени, как в комнату наконец постучались, Ковь уже успела задремать у Васки на коленях.

Сам Васка не заснул только потому, что волосы «невесты» (первоклассный конский волос, мастер говорил, что непрофессионал от человеческих и не отличит) щекотали ему шею и нос, и он с трудом удерживался от чихания.

— С добрым утром! — Наконец вломилась в комнату небеременная мачеха. Мила, кажется, назвала ее Гарпией, но за обедом ее представили как Ганталену.

От ее резкого возгласа Ковь дернулась и заехала Васке затылком в подбородок.