Васка да Ковь

Етелю тоже повезло — его записали в наследники первой очереди, и если Ха ему улыбнется еще раз, и Моль родит девочку, то ему даже не придется ни с кем делиться…

Как у Ганталены это получилось провернуть, Васка понятия не имел. Етель выглядел для неискушенного взгляда как самое настоящее страховидло (как метко выразилась Ковь), со всей своей чешуей, искалеченной спиной, перепонками между пальцев ног и безжизненными белесыми глазами. Возможно, Фахлер просто сдался под его пронизывающим, серьезным, нечеловеческим взглядом, или Ганталена удачно надавила на чувство вины перед мертвой любовницей… Могла и приврать, что мальчик все равно долго не проживет — в этом случае Фахлера ждало огромное разочарование.

Васке такие детали интересны не были, вот он и не узнавал.

Как бы то ни было, все устроилось наилучшим образом. А сегодня был тот самый день, когда Милу (растрепанную, не выспавшуюся и не слишком-то довольную) отправляли в Школу. Ганталена уже села в карету, она оказалась единственной родственницей женского пола, которая могла бы сопровождать девушку в этом долгом и трудном пути.

И была счастлива ее сопровождать: не только Кови опостылел замок.

Да и было о чем падчерице с мачехой поболтать, было.

Ковь уже привычно сияла.

У Васки же билось в голове две мысли: «ну наконец-то» и «да когда же уже наконец тронемся».

В карету были погружены их с Ковью вещи: три платья (два подарила со своего плеча Ганталена — никто и не заметил), разобранные на устрашающего вида запчасти, Васкин скромный узелок… Планировалось, что они сопроводят Милу до своей гостиницы, а дальше пути их навсегда разойдутся.

 

Ковь села в карету — надо же, Васка думал, она как обычно, пешком пойдет.

Прицокнул кучер, карета тронулась, Васка пришпорил коня, которого ему одолжили радушные хозяева — его собственный стоял в деннике гостиницы, и Васке не терпелось его увидеть, проверить, все ли в порядке, а то знал он ушлых хозяев и ленивых мальчишек-конюхов…

За этими мыслями он и не заметил, как они доехали до моста через реку.

Не заметил бы и как проехали, если все кони в какой-то момент не встали, как вкопанные, посреди моста.

На перилах сидела девочка: черные траурные ленты в русых косичках, простой сарафанчик из небеленого полотна, крупные зеленые бусы обмотаны вокруг тонкой шейки в несколько рядов, почти скрывая узкие щелочки жабр. Взгляд зеленых глаз слишком цепкий, слишком серьезный для такой маленькой девочки.