Любовь виршеплета

Жестокий облом – вот что сыпет соль на рану! «Украла сердце», ха! Кому ты паришь мозг, Аска!?

Звезды плясали вперемешку с бесами вокруг луны, а в голову лезли обрывки назидательных виршей Бранемора Талантея, но впервые мне не хотелось слушать старого циника.

– Привет.

Я вздрогнул и поднял глаза. Держа большую орочью кружку, надо мной стоял менестрель из таверны. В лунном свете его лицо казалось зловещей маской.

Но тут он улыбнулся и морок исчез.

– А, это ты… привет!

– Беспокойные у тебя друзья, – хмыкнул менестрель и, почесав бородку, мощным глотком отдал должное пенному напитку.

– Они мне не друзья. Так… – я неопределенно помахал рукой. – Аска из Фиорены, виршеплет.

– Виршеплет?! Надо же! Тогдин Три Пальца из Саласарки, странствующий менестрель.

Я непроизвольно посмотрел на руки Тогдина, и с удивлением узрел, что на правой – действительно, только три пальца.

– В детстве повстречался с волками, – улыбнулся он, заметив мой взгляд. – Я присяду?

– Валяй…

Менестрель казался неплохим парнем. Скажу больше – именно так в моем понимании и должен выглядеть представитель сей, смежной с моей, профессии.

Не молод, но еще и не стар, в самом расцвете мужской стати. Длинные перехваченные кольцом слегка припорошенные благородной сединой волосы. В мягких карих глазах таится добытая в странствиях мудрость. И могу поспорить на что угодно – вряд ли на него покрикивают властолюбивые ублюдки, что, увы, нередко случается в отношении нашего брата. Особая аура спокойной уверенности и самодостаточности окружала Тогдина. Такая бывает только у сложившихся, имеющих вес и уважение, знающих себе цену людей.

Он плюхнулся рядом, а мне вдруг захотелось все ему рассказать. Про Ледяную Гору, про долбаный Бастион Тарена, про Шейлдара, Сервиндейла и последков… Может, он сложит поэму о моих приключениях, если уж я не способен ни на что, кроме как лакать вино целыми днями… Но я лишь выдавил:

– Бабы, мать их…

– Ага! Таки тебя «поразила стрела любви, что желанья не спрошает», коллега? – хохотнул он, процитировав известного хандагадарского поэта Гагара Четырнадцатиженного.

– Это так заметно?

– Более чем кажется.

– Я не верю в любовь с первого в-взгляда, ха… Розовые сопли…

– Да называй это как хочешь, коллега! Но я вижу, что эта эльфа запала тебе в сердце.

Я мрачно приложился к бутылке. А что сказать? Запала, прибери ее бесы… Засела, бархак, здоровенной, такой, занозой!

– «Ты раб, когда в тебе торчит, пернатая тварина. Ты раб, когда…» – я запнулся, вспоминая продолжение.