Невероятные приключения циников в Скайриме

Он пробежался вдоль дороги, подстрелил для острастки пару зайцев, благо живности в этих краях хватало, и нагнал телегу. От нечего делать снова вздремнул. Поел. И заскучал.

Обычно, когда выдавалась свободная минута между выживанием и… выживанием, Бишоп пил в ближайшей таверне, либо тискал баб там же, но сейчас… Сейчас ближайшая таверна была в нескольких днях пути, а рядом сидели только Питикака и возница. Возница Бишопа не интересовал из-за отсутствия сисек и наличия яиц, а тискать Питикаку — все равно, что обжиматься с горящим поленом.

Кругом сучки и можно обжечься. В прямом смысле слова: летящая струя огня была еще свежа в памяти Бишопа.

Рейнджер застонал от скуки и растянулся на лавке телеги, закинув руки за голову. Питикака тем временем достала из мешка книгу и принялась изучать ее, иногда хмурясь и делая пометки в дневнике.

— Ерунда какая-то! — спустя час девица перевернула последнюю страницу и раздраженно захлопнула фолиант, — просто кусок истории. Ни формулы, ни инструкций для колдовства.

На чем базируется магия? Что это за энергия? Как ей управлять? Ничего не понятно. Тоже мне «учебник по заклинаниям»…

Бишоп взглянул на нее из-под опущенных ресниц, и девица стушевалась:

— Извини, если разбудила. Я молчу.

Она уткнулась в дневник и принялась яростно зачеркивать строчки, безмолвно шевеля губами. Бишоп снова прикрыл глаза, довольный собой: все-таки хорошая трёпка пошла этой дове на пользу. Не огрызается, не шумит, а если научится сражаться, то можно даже из нее сделать человека.

— Собираешься учиться магии? Пустая трата времени, да и занимаются ею только те, у кого не хватает яиц взять настоящее оружие, — заключил Бишоп, лениво покачивая ногой, свешенной с лавки. — Одни кастраты и немощное старичье.

Питикака громко фыркнула, тут же позабыв про обещание молчать:

— Ну да, «трата времени», как же. Да любой маг может вжарить по первое число. И кстати — чтоб ты знал — среди магов не все «кастраты и немощные старики». Есть много женщин.

— А я о чем… Ни яиц, ни мозгов — одна дурь.

Им бы хор-рошего мужика, такого, чтоб за одну ночь избавил от этой блажи.

Питикака закатила глаза:

— Настоящее средневековье — выбивать из женщины интерес к науке…

— А-та-та, — Бишоп повернулся и погрозил ей пальцем, — я не говорил «выбивать». Я говорил «избавить», а для этого нужно лишь вино, мягкие шкуры, и совсем нет нужды причинять боль. Хотя… — Рейнджер задумчиво уставился вдаль, — была у меня одна знакомая. Дочка конюха.