Невероятные приключения циников в Скайриме

Загрузка завершена, — объявил бодрый машинный голос, — пожалуйста, отключите объект.

Доктор Склифосовский и Николай синхронно отвалились от стола.

— Святые… — начал программист.

— …нейроны, — закончил за него доктор Натан Семенович.

Они неотрывно смотрели в монитор на темный силуэт, постепенно набирающий очертания — Кречет оказался в игре. В нужном месте и в нужное время. Николай справился. Натан Семенович облегчено выдохнул. Оказалось, что все это время он не дышал, боясь помешать парню, но теперь дело было сделано, и можно было рассла…

— Коля, — доктор Склифосовский поправил очки и приблизился к экрану, — мне кажется, или силуэт генерал-лейтенанта слишком маленький?

— Одну минуту, — Николай увеличил изображение, и оба ученых приблизились к монитору, едва не столкнувшись лбами, — это же… Это же… Я, значит, сосредоточился на дате и координатах, а эта сволочь изменила…

— Ага… — нервно и как-то тонко хихикнул Натан Семенович.

— Мда-а. Вы как хотите, а я покупаю билет и уезжаю с этой планеты, — почесал в затылке программист.

— И на меня захвати?

На экране монитора показался новый игрок. Генерал-лейтенант стоял посреди ночного Айварстеда и растерянно озирался по сторонам. Ветер колыхал траву неподалеку, где-то промычала корова, а новый игрок оказался в самом сердце нужной деревушки — в курятнике. В гнезде. Жив-здоров, и все было бы прекрасно, если бы бравого офицера Кречета не закинуло в тело курицы…

Глава 8. О чем молчат разработчики

Бишоп уже второй день трясся в повозке по дороге в Рифтен, откуда они с Питикакой хотели начать поиски Карнвира.

Рифтенские бандюги держали притон, промышляя продажей скумы и проведением собачьих боев, и Карнвир сидел у них уже третью неделю. Не то чтобы Бишоп переживал за своего волка, но долгое отсутствие единственного живого существа, которому он мог доверять, заставляло рейнджера нервничать больше обычного. Проще говоря, Бишоп скучал по шерстяному засранцу, и пока ничего не оставалось, как развалиться на лавке и считать путевые столбы.

Телега мерно тряслась по брусчатой дороге, возница сидел, ссутулясь и раскуривая очередную самокрутку, и даже Питикака присмирела и после трёпки вела себя вполне сносно.

Она не болтала, к Бишопу лишний раз не лезла, а молча корябала пером в своем дневнике, наловчившись не проливать дорогие чернила на каждой кочке. Бишоп вздремнул, рассудив, что возница не позарится на его добро, а девка не сбежит. Потом проснулся, закинул в рот кусок подсохшего пирога и собрался размяться.