Невероятные приключения циников в Скайриме

Либо эта дова спятила, либо… Нет, Бишоп, не мог предположить что-то еще. Даже зная его историю — курица наверняка постаралась и рассказала все без утайки… — Пит не собиралась чинить расправу. Что твориться в голове у этой женщины?

Словно прочитав его мысли, из-за угла высунулась дова и коротко свистнула, привлекая внимание рейнджера:

— Тебе еще нужно спасать твоего друга?

Бишоп лишь коротко кивнул.

— Хорошо, — Пит почесала кончик носа, — через час предлагаю выдвигаться: я соберу вещи, а ты можешь сходить на задний двор к бочке с водой, окунуться.

А выспишься в дороге — повозка уже готова.

— Стой, — рейнджер сделал над собой усилие, поднялся и подошел к женщине, возвышаясь над ней на целую голову. — Зачем я тебе? Уж не греть постель, это точно… Или ты решила не бороться со своими чувствами, а дать им волю? — «как сделала бы Носительница» подумал Бишоп и усмехнулся.

— Не льсти себе, «златоглазка», — поморщилась Питикака, — чувства переоценивают, а другого хорошего лучника найти трудно.

Она поднялась на цыпочки, потрепала рейнджера по щеке и, гордо вскинув подбородок, вышла из таверны, насвистывая на ходу какую-то незатейливую мелодию. Бишоп глядел ей вслед, пока двери на закрылись, а за спиной не послышалось громкое покашливание. Рейнджер развернулся, но никого не увидел.

— Я здесь, — донеслось недовольное снизу.

Бишоп опустил глаза и наткнулся на подозрительный взгляд рыжей курицы.

— По какой-то причине Анна Абрамовна решила тебе довериться, непись, но не я. Я с тебя глаз не спущу.

— Не боишься угодить на вертел? — не сдержался рейнджер.

— Я бы на твоем месте попридержал язык, непись, — распушила перья курица, — а то следующий твой пирог может оказаться с особой приправой, вкуса которой ты еще долго не забудешь…

Глава 11. Контактный зоопарк

Гипноз не сработал. Точнее сработал, но не так как планировалось: я хорошо выспалась, но погрузиться нужный медитативный режим не удалось, и мои воспоминания по-прежнему играли со мной в прятки.

Мы втроем, со спящим Бишопом и мрачным Кречетом, тряслись в телеге по дороге в Рифтен, и я расспрашивала генерал-лейтенанта о своей биографии. Сначала Кречет долго отмалчивался, а потом и вовсе заявил, что перед погружением получил четкие инструкции не раскрывать некие подробности моей жизни. Мне ничего не осталось, как смириться.