Невероятные приключения циников в Скайриме

Не будь этой навязанной сделки, рейнджер уже в первую неделю согрел бы постель этой дове, забрал все ценное и смылся вместе с Карнвиром в сторону Фолкрита. Кстати, о «согреть постель»… Бишоп оглянулся на стучащую зубами Пит: женщина тряслась крупной дрожью от ночного Скайримского холода, клацала зубами, но под действием зелья не просыпалась. Не хватало еще, чтобы заболела… Тогда они на несколько дней застрянут здесь. Рейнджер свистнул волка и щелчком пальцев указал на палатку:

— Грей, — велел он.

Карнвир почесал за ухом, лениво поднялся, но все же послушался и улегся рядом с довой.

Густая шерсть и теплый волчий бок вскоре свели на нет ее дрожь, и рейнджер, проверив напоследок обоих, тихо позвал курицу:

— Ну, что скажешь? Договорился со своей совестью?

Генерал медлил с ответом.

— Я согласен. Это необходимо для эксперимента, — наконец выдавил он. — Уговорю Анну Абрамовну взять тебя в качестве телохранителя, но имей ввиду… Я с тебя глаз не спущу.

— Отлично, — кивнул Бишоп, — можешь начинать прямо сейчас.

Стой в карауле, смотри на меня, а заодно по сторонам, а я пока вздремну. Если увидишь что-то подозрительное — кудахтай так, как будто снес дюжину яиц…

Бишоп проигнорировал возмущенное бормотание и растянулся около костра. Он прислушался к окружающим звукам и, убедившись, что кроме ворчащей курицы посторонних нет, вскоре задремал своим обычным чутким сном.

***

Проснулась я от того, что было тепло. И даже жарко. Правда воняло нещадно, и, похоже, источник был где-то совсем рядом.

Открыв глаза, обнаружила приоткрытую волчью пасть перед носом. Этот волк лежал, храпел и вонял мне прямо в лицо. Какая прелесть… Осторожно отодвинувшись, вспомнила про сломанные ребра и тут же ощупала бок.

— Не дави сильно, — в палатку заглянул рейнджер, — кости все еще сломаны, просто не чувствуются.

— Ясно.

Осторожно одевшись и застегнув броню, прислушалась к ощущениям: Бишоп прав — боли нет, но внутри словно что-то мешается, а если резко дернуться, то можно проткнуть легкое и даже не понять этого.

Надо поберечься. Я неглубоко вздохнула и вылезла из палатки.

Утро выдалось промозглым. Колючий Скайримский ветер трепал деревья и норовил забраться под броню и вгрызться до костей. Небо было затянуто плотной низкой пеленой, и солнца, судя по всему, сегодня мы точно не увидим. Я закинула в рот кусок подсохшего сыра; сходила по делам в кусты, в этот раз предусмотрительно вырвав лист бумаги из дневника, а когда вернулась, лагерь был уже убран.