Невероятные приключения циников в Скайриме

Я уже несколько дней благоухала потом, псиной и железом — дайте хоть в чем-нибудь помыться…

— В Рифтене есть одно место под городом, — рейнджер сбросил скорость и пристроился сбоку, — там дешевый эль и ванна…

— Уж не про Буйную ли флягу говоришь? — хмыкнула я, — ползти по канализации до воровского притона — заманчивое предложение, но я пас. По крайней мере, пока не вылечу больные ребра.

— Насколько я помню из игры, там можно достать разные лечебные зелья у скупщика краденным, — раздалось со спины.

И Кречет туда же… Вот мужики — лишь бы до дешевой выпивки дорваться.

— Не-а, пока не отосплюсь трое суток и не сращу свои ребра, я из нормальной таверны не вылезу. Так что господа за дешевым элем можете идти без меня, а я в «Пчелу и жало».

Мужики замолчали, убежденные моей правотой, и остаток пути мы брели в тишине. Когда, наконец, дорога закончилась и уперлась в городские ворота, два стражника попытались выцыганить у нас «таможенную пошлину». Зря это. Я, измученная долгим переходом и сломанными костями, не сдержалась и случайно наорала на них.

По-простому, по-человечьи, но очень эмоционально. С сексуальными эвфемизмами и указанием направлений, куда им пойти. Парни, видимо, поняли, что с усталой женщиной лучше дел не иметь, откатились в сторону, и мы благополучно добрались до таверны. Ночной Рифтен мне не удалось как следует разглядеть, но деревянный дом «Пчелы и жала» встретил нас светом в узких окнах, запахами еды и голосами людей. И нелюдей, если уж на то пошло. Хозяйкой таверны оказалась зеленая чешуйчатая аргонианка — я впервые в живую увидела ящеро-женщину и потому бесстыдно пялилась на нее всю дорогу, пока сбоку не раздалось деликатное покашливание.

— Ес-сть, пит-тсь, с-снять комнату? — еще один ящер отвлек меня от изучения нового вида гуманоидов.

— Комнату. Одна ночь, — опередил меня рейнджер.

Он по-деловому начал обсуждать вопросы нашего размещения и дату выезда из номера, а я заметила сидящего в углу знакомого мужика — нашего извозчика. Кстати, можно с ним передать лютню двум испуганным бардам, а то как они без нее будут воспевать великие деяния довакина Питикаки и ее спутника — Бишкека?

Доковыляв до возницы и справившись о его поездке сюда, вежливо отказалась от предложенной выпивки — не хочу мешать алкоголь с лечебным зельем.

— А я смотрю у вас новый приятель? — извозчик кивнул на волка, сидящего у ног Бишопа.

Я бесцеремонно устроилась на соседнем табурете:

— Ага, это Карнвир. Жрет, как мамонт, гадит столько же, зато теплый.