Невероятные приключения циников в Скайриме

Бишоп улегся на другой конец кровати, а я, потеряв остатки скромности, стыда, брезгливости и прочих, ненужных в боевом походе вещей разделась и забралась под одеяла из шкур.

— Бишоп, — сквозь надвигающийся сон пробормотала я.

— М?..

— Если начнешь приставать…

— Я после этого к… и-эк!.. кошачьего пойла говорить-то еле могу, — едва пробормотал рейнджер, отвернувшись на другой бок, — можешь не переживать за свою… эту… Ну, что там у тебя?..

— Самоуважение. Это называется самоуважение.

— Как скажешь… Можешь спать спокойно — зря что ли я этот самогон пил… — рейнджер почти спал.

— Я думала, чтобы мое нытье не слушать.

— Чтобы дать всем выспаться, хотя и это тоже… — Бишоп замолчал, и с его стороны кровати послышалось тихое посапывание.

Я приподнялась на локте, взглянула на неподвижного рейнджера, и убедившись, что мужик спит, улеглась обратно. Вот теперь можно спать. Сморенная крепким зельем, долгой дорогой и богатырским храпом Кречета (кто бы мог подумать, что курицы могут так храпеть) я наконец отключилась.

Утро началось с криков из таверны внизу о том, куда засунуть капусту. Я уже собиралась подсказать ответ, но не удержалась и чихнула. Снова этот клятый волк — шерсть лезла в глаза и щекотала нос. Снова чихнула. Надо будет сказать Бишопу, чтобы присматривал за ним, а то дай волю этому шерстяному великану, и он вообще на меня залезет. Уже и лапы сложил, псина… Я приоткрыла глаза и уставилась на темную макушку с короткими волосами. Так, это не волк. Осторожно отстранившись, огляделась по сторонам.

Рейнджер спал, закинув на меня руки-ноги, еще и лицом уткнулся в грудь. Как говорится, свинья везде грязь найдет, а Бишоп — сиськи. Я попыталась освободиться от чужих объятий, но рейнджер, почувствовав во сне, что мягкая подушка уползает, крепче прижал к себе, так что едва не сломал мне остальные ребра.

— Бишоп… — пискнула я.

Оглядевшись по сторонам, наткнулась на два внимательных взгляда: Кречета и Карнвира. Причем волк угрожающе всхрапнул и приподнял верхнюю губу в недовольном оскале.

— Только не надо ревностей, — прошипела я, — лучше убери отсюда своего хозяина.

— Анна Абрамовна, вы меня удивляете… — опять начал нотации Кречет.

— Тс-с, — зашипела я, боясь разбудить рейнджера, — только не будите его, а то он спросонья параноит.

Но Кречет меня проигнорировал:

— Если вы будете продолжать в том же духе, доктор Витальева, то есть большой риск потерять сосредоточенность на боевой задаче! Завязать неуставные отношения.