Невероятные приключения циников в Скайриме

Я огляделась по сторонам, игнорируя Кречета, устроившегося по правую руку. После вчерашней попойки во Фляге творился настоящий бедлам: столы были перевернуты, стулья сломаны, везде грязь и убожество, а какой-то мужик в дальнем угла, покачиваясь, мочился прямо в бассейн. Я содрогнулась.

— Анна Абрамовна, у меня к вам серьезный разговор.

— Дождался своей очереди… Даже поесть в тишине не дашь, да? — я вытащила из-под прилавка кусок вчерашнего пирога и какую-то бутылку — на поверку в ней оказался яблочный сок, слава нейронам.

— Вдруг вы еще выкинете какую-нибудь глупость? Ваше поведение, дорогая Аня…

— О, уже «Аня», — я зубами вытащила пробку, подобрала чью-то пустую кружку и щедро плеснула себе из бутылки. — Давай без церемоний и нотаций, договорились? Вы, господин Кречет Максим Борисович — не мой воспитатель, муж или отец.

Кречет, цокая коготками по полированному дереву, обошел тарелку и уставился на меня одним глазом:

— Анна Абрамовна, вы не в праве на меня злиться. Я — куратор операции, я отвечаю за вас и за успех всего эксперимента.

То, что нам пришлось поступить с вами таким жестким образом…

— Не надо распинаться, Кречет, — остановила его взмахом руки, — я все понимаю. И на твоем месте поступила бы точно так же, только вот какая штука: всегда неприятно оказаться на месте того, кем манипулируют. И моя злость вполне оправдана, поэтому поступим так… — я в задумчивости постучала пальцами по столу, — вы с Бишопом — кстати, интересно, что ты пообещал ему в обмен на помощь? Хотя мне плевать — сам разбирайся.

Так вот. Вы оставите меня в покое ровно на сутки. За это время я остыну, и мы сможем и дальше совместно работать над экспериментом. Идет?

Кречет открыл клюв, видимо, что-то хотел сказать, но замолчал и отошел в сторону. Не выдержал и снова вернулся:

— Анна Абрамовна…

— Что? — я закатила глаза, молясь о покое.

— Да я в общем-то быстро, — вдруг извиняющимся тоном заговорила курица, — простите, а что так можно было?

— В каком смысле?

— Ну, вы прямо сказали, что злитесь; дали точные инструкции вас не трогать; и даже ограничили четкий срок запрета на приближение.

Не хочу показаться шовинистом, но… на моем веку вы такая первая… Конкретная женщина.

— Рада, что смогла удивить, — тяжело вздохнула и помахала Кречету рукой, — а теперь подите и оставьте меня наедине с моим похмельем.

— Слушаюсь. — Кречет на автопилоте попытался отдать честь, удивился сам себе и смущенно укатился в сторону.

Минус одна проблема.