Печатник. Печать Тьмы

— Эй, Малыш, ну-ка… — дал знак атаман одному из разбойников — широкоплечему детине, на добрых полголовы выше самого Хорта, которого можно было с легкостью принять за подмастерье кузнеца.

Громила подошел к массивному на вид сундуку и с легкостью приподнял его над телегой.

— Легкий, атаман. Точно не золото.

— Ладно, проверьте, как там наш цирюльник, не помер еще?

— Жив я, жив, — раздался стон Бритвы. — Я уже привыкший. Руки только трясутся, так что не скоро я за ножницы да бритву возьмусь.

Глядя на этого лысого, как колено, увальня было сложно поверить, что он когда-то считался одним из лучших цирюльников Кияжа.

Если бы не его страсть к спиртному да хорошей драке, то был бы сейчас он не Бритвою, разбойником с большой дороги, а хозяином какой-нибудь стригарни в столице. Но после того, как цирюльник едва насмерть не прирезал сына одного дворянчика, осмелившегося насмехаться над лысиной Бритвы, дорога в большие люди ему была заказана. Хорошо еще, если удавалось хотя бы на малый сезон наняться в какую-нибудь цирюльню подмастерьем. К счастью, встреча с Хортом стала для него той самой соломинкой для утопающего, а виртуозное владение холодным оружием не раз и не два спасало жизнь как самому Бритве, так его собратьям по придорожному ремеслу.

— Может, кувалдой его? — хмуро предположил Бритва, со злобою косясь на сундук. — Хороший удар любую волшбу сплющит-покорежит. 

— Если господа позволят то у меня будет другое предложение, — робко вмешался историк.

— Выкладывай.

— Вот здесь… Где-то здесь у меня были ключи, — завозился старик, извлекая из груды тряпья и укладывая рядом с собою совершенно невообразимые вещи: стеклянную чернильницу, крохотный череп какой-то птицы, изящный женский сапожок, деревянную дудочку…

Откуда и, главное, зачем старик взял эти вещи, было решительно непонятно.

Хорт хотел было уже одернуть горе-ученого, но тот с победным возгласом вытащил, наконец, связку с ключами.

— Вот! Вот они, проклятущие! Только не нужно его кувалдой, умоляю вас! — историк протянул атаману ключи, одновременно укладывая рядом с собою обломок ржавой сабли.

Хорт потянулся было к ключам, но вдруг резко отдернул руку и скривился, едва слышно застонав.

— Что случилось, господин хороший? Неужто зубы прихватило? — участливо заглянул ему в лицо возница, нервно теребя свою бородку.

— Не твоего ума дело! Ключи давай!

Старик часто закивал головою и снова протянул связку. Левая рука его рассеяно шарила по барахлу, извлеченному только что со дна телеги.