Гарри Поккер и Полный Маразм

Так вот почему Волан-что-Мертв не смог убить Гарри и боялся Дуббалдора! Оказывается, любовь матери – это еще не все, Волан-что-Мертв просто не смог совладать с инородной кровью! Так, что же получается: Гарри – не янки?

Мысли отчаянно забегали по кругу.

– Надоело мне пить тыквенный сок и есть овсянку! – плакал Дуббалдор. – Я же не лошадь, в конце концов!

– А я всю жизнь рис ем. – Пожал плечами Хо-Рош. – Но курицей себя не считаю.

– Да тьфу на тебя! – огрызнулся Дуббалдор. – Если бы я не помнил твоих шалостей в Академии, то подумал бы, что ты издеваешься.

– А я такой и есть. – захохотал китаец.

– А помните, как мы здорово провели Великую Магическую Культурную Революцию? – ностальгически вздохнул Мерлин. – Эх, было время, когда волшебники чуть не объединились в одну дружную семью, да пришел поручик Тот-Кого-Нельзя-Назвать, и все испортил. Это он первый возмутился, почему международный магический язык латынь, а не английский, и пошло, и поехало!

– Да. – горестно вздохнул Хо-Шин. – Надо было сразу после академии дать ему чин майора, а не поручика, может, все бы и обошлось.

– Чего уж теперь? – Дуббалдор крякнул и проскрипел половицами. – Меня больше волнует Гарри Поккер.

Гарри навострил уши.

– Что будет с бедным старичком, когда он узнает, что его мама Лолита – еврейка, а папа – одессит?

– Ох! – сказал Поккер и рухнул в обморок.

Глава 11. Веселое Рождество

Всем магам известно, что Рождество, на самом деле придумал Веселый Роджер, развешивающий на реях своей бригантины неугодных матросов.

Отсюда и повелась привычка украшать рождественскую елку игрушками: матросов-то всех давно перевешали. Маглы никогда не знали этой истории. У Гарри же эта легенда в последние двадцать лет почему-то больше не вызывала умиления и слез радости.

Сейчас, сидя за праздничным столом, Поккер уплетал семь тортов с одной свечкой, ананасы, кокосы, мандарины, апельсины, помидоры, чеснок с горьким болгарским перцем. Гарри был очень рад, что все это можно было жевать, не думая о последствиях.

Поккер мог пить кефир с соленой селедкой, и никогда с ним ничего не приключалось: вот такой он был великий волшебник!

Джон меланхолично ел одновременно пирожное и мороженое. Пассьянс думал о славе и о деньгах. Взгляд Джона был романтически затуманен.

Горгона оделась в довольно сомнительное платье с глубоким декольте, и грудь её чуть не вываливалась наружу. Разрез длинного бархатного вечернего платья доходил до самой талии, открывая взорам мужчин интересные изгибы.