Пение Сирены

На глазах юноши стали наворачиваться слезы, настолько прекрасным было это пение. Геральд потерял себя в нём. Все его мысли словно обратились в невесомые облака, что плавно проплывают высоко-высоко в небе, бросая земле лишь свои тени. Юноше стало казаться, что и он сам уже летит, окрыленный этим восхитительным пением, природа которого уже давно не волновала Геральда. Главное, что оно есть, а всё остальное – не важно.

Но тут пение прекратилось, столь же внезапно, как и началось. Наваждение стало развеиваться, и Геральд понял, что лежит на палубе, а над ним стоит сэр Сурифан, и всеми силами старается привести его в чувства.

- Геральд, проснись! Проснись, мальчик мой!

- Что? Что случилось?

Мальчазред сел рядом с Геральдом и слегка улыбнулся.

- Что? Впервые услышал пение сирен?

- Пение сирен? – юноша начал тупо озираться по сторонам, -  Вы тоже его слышали?

Капитан отрицательно помотал головой, не переставая ухмыляться.

- Я слишком счастлив по жизни, чтобы расслышать их голоса.

По преданиям их сладостные речи увлекают лишь тех, кому уже нечего терять. Тех самых одержимых моряков, которые бегут в море, чтобы потерять себя. Никогда бы не подумал, что ты из таких.

- Что вы имеете в виду? 

- Ты сейчас стоял на борту с закрытыми глазами и если бы я не подоспел вовремя, то ты бы пал жертвой их загребущих ручонок, тем самым пополнив списки морских олухов.

- Вот ведь подлые создания!

- Охотницы, они всегда охотницы. Хотя никто толком не знает, питаются сирены людьми, или это всего лишь байки сварливых жен, чтобы их морячки не надеялись укрыться от них в глубинах океана.

После этих слов Мальчазред разразился хохотом, как будто эту шутку ему сказал кто-то другой, а он из вежливости решил над ней посмеяться. Геральду как-то сейчас было не до смеха, осознание того, что ты чуть было опять не умер, отбивает всякое желание веселиться. Когда сэр Сурифан немного успокоился, он громко прокашлялся и продолжил:

- Поговаривают, что сирены в своих песнях обещают своим жертвам всё то, чего они в глубине души желают больше всего.

Их пение сродни колыбельной, что напевает твоя заботливая кормилица. Отсюда и такое расслабление с легкостью.

- Подумать только… - Геральд попытался воссоздать в памяти мотив, но от дивной мелодии остались лишь чувства, что наполняли его. Он и вправду ощущал тепло и домашний уют, о котором успел столь благополучно позабыть.