Пение Сирены

На всякий случай, Геральд набрал еще несколько десятков пальмовых листьев и привязал их к стенам, придавая своему сооружению более приятный внешний вид.

- Да, отец бы мной гордился, - с ухмылкой сказал юноша, а затем со вздохом пробормотал, - Гордился бы, ну точно.

Геральд вернулся в свою хижину. Все признаки дуршлажности были убраны, и жилище, наконец, перестало всюду пускать ветер. Порядок был восстановлен, можно было отдохнуть. Вот только сон у юноши как рукой сняло. Не потому что он занялся какой-то работой, и его тело взбодрилось, а потому что юношу охватила ужасная волна паники.

 

- А что если я никогда отсюда не выберусь? – прошептал Геральд, - И буду каждый день только и ждать своей голодной смерти?

Страх сковал юношу. Геральд как умалишенный представлял разные сцены своей кончины, добавляя с каждым разом новых и новых красок. Уверенность покинула юношу, застрявшего на острове. Геральд прижал колени к груди и тихонько заплакал.

- Мама, прости меня, - прошептал он.

 

Глава 31

- Мистер Хаксли, проснитесь. Вы же не хотите пропустить ваш последний день в школе? – мягко пропела мисс Сильвинс, нежно поглаживая юношу по волосам.

- Мисс Сильвинс, еще пять минуток, - пробурчал Геральд в ответ, с головой укутываясь в одеяло.

- Мистер Хаксли, вы рискуете опоздать.

- В бездну это заведение, сон важнее, - продолжал бубнить юноша.

Мисс Сильвинс лишь вздохнула и тихонько прошептала:

- Прошу вас, мистер Хаксли, ваш отец отдал мне приказ.

 

Этот аргумент был как всегда несокрушим. Последние пару месяцев отношения юноши с отцом сильно испортились, и они контактировали только за обеденным столом, либо же через маму или мисс Сильвинс. И то за едой их общение ограничивалось молчаливыми кивками. Как бы мама не пыталась исправить это положение, но ослиное упрямство – отличительная черта рода Хаксли. А всему виной то, что Геральд просто перестал бояться своего отца и стал видеть его таким, какой он есть, то есть эгоистичным, лицемерным негодяем.

Его физиономия могла выражать только разного рода оттенки презрения к собеседнику. Даже со своим отцом, Филиппсом Хаксли, упокой Харон его душу, он имел сугубо партнерские отношения. Говард полностью оплачивал его нужды, а дедушка Филиппс не мозолил его глаза своим существом. Сделка, которой был доволен папа, и условия которой скрипя сердцем принял Хаксли старший.